Вредное сокровище Чёрного некроманта

— Почему вы так решили?
Мгновение абсолютной тишины…
— Местные не предупреждают, — тихонько пояснила торговка.
Зря. Об этом мы все подумали, особенно я — я-то видела, как заблестели от осознания светло-зелёные глаза некроманта и как его ставшая было вежливо-заинтересованной улыбка медленно трансформировалась в предвкушающую кривую ухмылку.
Нужно было срочно что-то делать.
И я сделала.
Резко выдохнув, мысленно потянулась к решётке, пропустила сквозь себя три потока из семи, пятый вывела вовне.
Щелчок!
С издевательским скрипом дверь отъехала в сторону… А мэр даже и не удивился.
Вот так и стоял, невозмутимый, самоуверенный и улыбающийся ровно до моих слов:
— Вы что же, спланировали побег четырёх преступниц, господин мэр? — Я в притворном изумлении прижала ладонь к груди. — Выходит, вы и сам теперь преступник!
И градоправитель скривился, вынужденный бежать и доказывать свою невиновность городским стражам… ну ладно-ладно, он, может, и был вынужден бежать, но почему-то остался на месте, только лишь руки на груди сложил и стал смотреть на меня подчёркнуто внимательно и малость укоризненно.
«С чего бы?» — с подозрением подумала я.
— Мелко плаваешь, — объяснил причину укора некромант и… не растерялся в ситуации. — Но раз уж я тебя освободил…
И этот выразительно замолчал, не договорив, и сделал обманчиво плавный шажок к открытой уже, а потому не являющейся преградой решётке.
Мне после его шага как-то очень уж волнительно стало.
И, невольно отступая, я подняла ладонь, призывая к порядку.
— Я сама себя освободила, а тебя оклеветала… меня нужно срочно изолировать от общества, я для него опасна! — Начала тараторить на нервах, продолжая тактическое отступление.
Мэр же продолжал запугивающее наступление, когда за его спиной я увидела заметно удивлённое лицо своего лучшего друга.
— Э-э-э, — протянул Уилл, потирая затылок, — Лотрек, слышь? План немного другой был.
— Да? — Мэр не попытался даже удивление изобразить, делая ещё один мягкий шаг. — Я его скорректировал.
— Добавил пункт с запугиванием моей Нервы? — Негодующе уточнил Уилльям.
И вот после этого господин Лотрек остановился. Пугающе ярко сверкнули его глаза, не менее пугающе медленно некромант обернулся… от его не видимого мне взгляда даже всегда невозмутимый и ничем не пробиваемый Уилл слегка побледнел.
— Ладно-ладно, — поднял ладони мой друг, — Нерва твоя целиком и полностью.
Некромант величественно склонил голову, признавая правоту боевого мага.
А вот меня такой ответ не слишком устроил, о чём я и решила сообщить:
— Нерва своя собственная, — замолчала, выразительно глядя то на одного, то на второго, столь же медленно обернувшегося уже ко мне, а потом решительно добавила: — И не Нерва, а Гвен как минимум!
Ответом на мои слова стала… усмешка. Громкая и напрочь бессовестная усмешка некроманта!
— Госпожа Лотрек мне нравится больше, — честно признался он.
И как сорвётся с места!
Кто-то громко и пронзительно закричал, преследуя цель противника если не оглушить, то хотя бы сбить с толку. Увы, мой хитроумный манёвр был напрочь проигнорирован, сам мэр в мгновение ока оказался рядом, впритык.
Широкая ладонь решительно легла на мою поясницу и рывком прижала переставшую кричать, причём исключительно от удивления, меня к крепкой, показавшейся каменной мужской груди.
— Не смей, — только и успела выдохнуть я, во все глаза снизу вверх глядя на мага.
— Останови, — в его голосе звучало куда больше решимости, а глаза были не распахнутыми — пугающе прищуренными.
Помешать сверкнувшему порталу я не могла никак, остановить наше стремительное и всё ещё непозволительно тесное перемещение тоже.
Но страшно, волнительно и немного стыдно было исключительно мне — Адриан лениво приподнял свободную ладонь, глянул на часы на запястье и обрадовал:
— Успеваем на полуденную службу.
И… мы в самом деле успели.
Появились в центре местного храма с громким и явно специальным хлопком, вынудившим смолкнуть басовитую песнь, а храмовника негодующе вскричать:
— Кто дал вам право?!
— Я, — спокойно ответил мэр, отпуская меня и тем самым позволяя обернуться и увидеть происходящее.
А происходило нечто возмутительное! Трое эльфов в зелёно-золотой форме, что свидетельствовало об их военной службе, стояли перед поющим у алтаря священником, спокойно удерживая каждый по девушке… причём девушки вырывались — молча, отчаянно и, увы, безрезультатно. Когда тебя сковали магией по рукам и ногам так, что ты и звука издать не можешь, и шевелишься с трудом, как-то мало шансов на освобождение остаётся.
И эльфы этим нагло пользовались!
А священник… этот гад седобородый и бледноглазый напрочь игнорировал факт того, что собирается выдать замуж сразу трёх девушек против их желания! Или «молчание — знак согласия»? А то, что никто из них «нет» чисто физически сказать не может, так это мелочи?!
— Мы ещё не закончили, — как-то странно, с лёгким шипением и ощутимым южным акцентом произнёс один из эльфов, с волосами длинными, безупречно прямыми и цвета начищенного до блеска серебра.
— Вы можете присоединиться, — у второго голос был грубее, а волосы короткими, лишь до плеч, и абсолютно белыми.
Внезапно поняла две вещи.
Первое: Адриан точно знал, куда и зачем шёл.
Второе: зря эльфы рты открыли. Очень зря.
Это стало понятно и эльфам, когда в одной из стен храма внезапно образовалось три дыры.
Храмовник попытался помешать вопиющему безобразию, но новому мэру Равнограда хватило всего взгляда — одно лишь короткого взгляда, чтобы старик с клацаньем захлопнул рот и, бледнея, сполз за частично уцелевший алтарь.
Частично — это потому что один из эльфов улетал не очень удачно и умудрился его в процессе слегка так сбить.
— Проверь, нужна ли девушкам помощь, — не поворачиваясь, велел господин Лотрек уже мне.
И, одним лишь жестом руки разрушив сковывающие бедолаг нити, мрачно и неумолимо направился к зияющим провалам в стене.
«Добивать пошёл», — с ужасом поняла я, во все глаза глядя на уверенно удаляющуюся спину.
А хорош… Пугающе хорош! Нет, серьёзно, пугает до ужаса, но порыв спасти беззащитных дев весьма благороден и смел… Молодец мэр.
И как-то резко я перестала верить в то, что он действительно способен утащить кого-то в храм и вот так, игнорируя отказ и мольбы, заставить священника их поженить.