Ковчег изгоев
— А какой распорядок на баркентине? — спросила я. — Когда завтрак, обед, ужин?
— Когда придут, тогда и едят, — хмуро проговорила Бетти. — Некоторые в пять утра являются и шуруют в холодильнике, бутерброды делают. Сразу на весь день. Вечером сползаются зелёные и помятые, как эндивий. По распорядку завтрак в восемь, обед в час дня, ужин в шесть вечера.
Хок взглянул на часы.
— Нам бы пообедать.
— Идите в зал. Микки принесёт, — она снова взялась за ручку тесака. — Только сразу хочу предупредить: вот в этих четырёх стенах командую я. Понятно?
— Понятно, — покладисто кивнул Хок.
— Ужин подавать в салон? — уточнила Бетти, взглянув на меня.
— А что за общество собирается в салоне? — с наивным видом спросила я.
— Общество, как общество… — пожала она плечами. — Кто хочет, тот и приходит.
— С этого дня все трапезы экипажа только в ресторане и только в установленные часы. Исключение делать для вахтенных в обязательном порядке. Остальное — на ваше усмотрение.
— Совсем другое дело, — наконец улыбнулась она.
— Улыбайтесь чаще, вам идёт, — усмехнулся Хок.
Мы прошли из кухни в ресторан и сели за столик на двоих. В зале было уютно, как в обычном ресторанчике на Земле. Деревянные стенные панели вишнёвого дерева, застекленные витрины с коллекционным серебром, привольно раскинувшие свои веерные и перистые листья пальмы. С потолка, отделанного деревянными балками, свисали светильники с яркими витражными абажурами. Уютные деревянные кресла и диванчики с желтоватой обивкой, и в конце зала — беседка-фонарь с маленькой подсвеченной оранжереей внутри. Чуть в стороне — барная стойка с мерцающими в свете люстр подвешенными бокалами и рюмками. Столики на компанию от двух до шести человек.
Едва мы сели, как откуда-то издалека выплыли звуки фокстрота, и я увидела, как Хок загадочно улыбнулся.
— По-моему, ты впервые довольна своей баркентиной, — заметил он.
— Тут уютно. Приятно будет встречаться здесь вечерами.
— Надеюсь, что это будет приятно не только нам.
— Тут есть официант? Этот Микки.
— В судовой роли об этом не было ни слова.
— Кстати, о судовой роли… — начала я и в изумлении замерла, потому что из двери на кухню вылетел большой плюшевый мишка в переднике и поварском колпаке с подносом на лапе. Он был на роликах и лихо подкатил к нашему столику, что-то насвистывая под фокстрот. Заложив изумительный вираж, он остановился, ловко составил на стол наши тарелки, ничего не перепутав, и смешно поклонился, растопырив лапы, после чего, снова насвистывая, умчался на кухню.
Мы ошалело смотрели ему вслед, а потом взглянули друг на друга и рассмеялись.
— Здорово, — кивнула я. — Мне здесь всё нравится, и кок тоже. Вкусно?
— Очень. Хочешь попробовать?
— Я не ем сырые злаки. Это не для меня.
— Конечно, лучше варёные креветки и водоросли.
— Для меня лучше. Мне нужен йод и белок.
— В злаках есть и то, и другое.
— Рауль, мне трудно серьёзно относиться к мужчине, который ест пищу для кроликов.
— Ах, да, — закивал он. — Тебе нравятся хищники. У Бетти будут проблемы с МакЛареном.
— Ошибаешься, с ним у дам проблем не бывает, особенно у дам, которые его кормят.
— Ясно, мне б его красоту и обаяние.
— Не прибедняйся.
— Ты говорила о судовой роли, — напомнил он.
— Да. Сколько у нас членов экипажа?
— Двадцать пять постоянных и пять стажёров из курсантов космошколы.
— Верно, — кивнула я. — А сколько человек мы видели?
— Четырнадцать, — сосчитал он.
— С нами — шестнадцать. Где ещё четырнадцать человек?
— В увольнении по случаю выходных, — ответил он, жуя лист салата.
— Кто их отпустил?
— Лейтенант Лю.
— Неужели? Он решился бы отпустить половину экипажа, зная, что вот-вот прибудет командир для приёмки звездолёта? К тому же в обход офицеров, имеющих более высокие звания, чем он. Это похоже на правду?
— Не очень, но он честно смотрел мне утром в глаза и сказал именно это.
— Когда они вернуться?
— Сегодня к 18.00.
— Проверь, все ли вернутся вовремя. Доложишь.
Он кивнул. Едва мы встали из-за стола, из кухни вылетел насвистывающий Микки с пустым подносом и белой тряпкой за пояском передника.
Я уже слишком устала от бьющей в глаза роскоши, потому моя собственная каюта не могла меня поразить. Белый сплошной ковер на полу, кремовый потолок, задрапированные органзой экраны в обрамлении полированного красного дерева. В глубине каюты, под закругленной аркой виднелось окно. Здесь действительно были окна и, помимо звёзд, на фоне чёрного неба поблескивали в лучах прожекторов стальные опоры конструкций сборного дока.
Осматривать каюту не хотелось. Итак было ясно, что «Герцогиня Мальборо» соответствует своему названию: всё строго, шикарно и стильно. И, наверно, очень удобно.
Я присела за стол, на который был выведен компьютерный терминал, и увидела на нём изящный браслет песочного цвета, увитый терракотовым орнаментом, с вплетенной в него арабской вязью. Экран был заключен в шестиугольную рамку и в не активированном виде мерцал загадочной шестиконечной звездой.
Я включила компьютер. На экране тут же появился запрос пароля. О, светлые боги, какие ещё пароли на собственном звездолёте, в собственной каюте? Я устало откинулась на спинку стула и взяла в руки браслет. Пароль можно у кого-нибудь выяснить. А для того, чтоб выяснить, нужно связаться, а для связи нужно надеть браслет. Всё предельно просто.
Я надела радиобраслет и защёлкнула замок. Датчики коснулись кожи и идентифицировали параметры биополя. Браслет активировался, и в тот же момент на экране компьютера появилось вводное меню. Значит, пароль получен с браслета. Я просмотрела меню на экране браслета и убедилась, что с него доступен вход в компьютерную систему звездолёта. Значит, если б я получила свой радиобраслет вчера, то уже имела бы доступ к базе баркентины. Я могла бы получить сведения о корабле, об экипаже, о том, что здесь происходит. И у меня возникло такое чувство, что кто-то не хотел, чтоб вчера у меня была такая возможность.
Я вызвала каюту Хока и увидела его на фоне чего-то светло-бежевого с металлическими трубами.
— Ты подключался к системе корабля?
— Да, — кивнул он удивлённо. — Я смотрел некоторые материалы по кораблю и экипажу.
— С какого терминала?
— В командном отсеке.
— Ты его подключал или он был подключён?