"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Чтоб у тебя язык отсох, старая сводня! — в сердцах сказал мужчина. — По себе людей меряешь. Мне эта девочка во внучки годится.
— Так и возьми ее себе во внучки, коль так о ней печешься!
— И возьму!
— Погодите, соседи, — вступила в разговор женщина, которая так и сидела на корточках рядом с малышкой. — Раз эта девочка не знает ни отца, ни матери, нет у нее ни дома, ни родных, позвольте, я возьму ее в свой дом. Пусть она будет мне вместо дочери.
— Что ты, вдова Сяо! — загомонили люди. — У тебя и так трое своих ртов, каждый день просят рису! Куда тебе еще одного ребенка!
— Ничего, — улыбнулась женщина. — Говорят, кто в дом сироту возьмет, того удача в лоб поцелует. Да и девочка эта такая хорошенькая, что мне смотреть на нее радостно.
Тут и старуха Ван присмотрелась к девочке. И нашла, что та действительно очень красива. Просто это не сразу было видно из-за грязи, перепачкавшей нежное личико. И у Ван в голове мгновенно родились самые разнообразные планы, связанные с этой сироткой. Например, ее можно продать в богатую бездетную семью. Или — когда подрастет немного — в веселый квартал к Хозяйке Люй. Девчонка, конечно, потребует расходов — придется хорошо кормить ее, чтоб не выглядела больной и худосочной, красиво одевать, чтоб привлекала взор, но зато потом все расходы окупятся сторицей!
— Вот что, почтенные соседи, — заговорила старуха Ван. — Я эту девочку нашла, я и возьму ее к себе. Сами говорите — это дар небес. Значит, мне дар. Живу я одиноко, и хоть нужда меня мучит, как карася в пересохшей луже, я лучше буду голодать, но совершу дело милосердия.
— Ах ты, пройдоха! — возмутился старик Жуй. Сроду ты не была добродетельна да милостива, а тут вдруг сразу святой решила заделаться! Сознавайся: небось хочешь дитя продать на потеху в веселый квартал?! Бесстыжая твоя душа!
— Побойся Небесной Канцелярии, старый охальник! — завопила на соседа старуха Ван. — Да я жизни не пожалею для этого дитяти, а ты винишь меня в том, к чему я не имею никакого отношения!
— Не ссорьтесь, соседи, — сказала вдова Сяо. Спросим у девочки: к кому она хочет пойти жить? Она хоть и немая, да зато по глазам видно — не глупая. Дорогое дитя, у кого бы ты хотела жить?
Фэйянь посмотрела на вдову Сяо и вдруг порывисто прижалась к ее груди.
— Вот все и решилось, — улыбнулся старик Жуй. Ничего, вдова Сяо. Я стану тебе помогать.
Старуха Ван едва не тряслась от злости. Добыча, на которую она поначалу и смотреть-то не хотела, теперь, оказавшись столь вожделенной, ускользала из рук.
— Знаем мы эту помощь, — злобно расхохоталась Ван. — Греть постель к вдовушке набиваешься, старый распутник? Никак, твой земляной червяк все еще мастак рыть ямки в красной глине?
— Тьфу на тебя, паскудная баба! — плюнул старый Жуй. — С тобой разговаривать — все равно что от дождя палкой отмахиваться. Идем работать, соседи, а то эта брехливая собака весь день нам покою не даст. А девочка пусть идет с тобой, вдова Сяо.
На том и порешили. Весь день принцесса провела с собирателями листьев в роще гинкго. Вдова Сяо и другие доброхоты делились с нею своими скудными припасами: кто соевого творога дал, кто жареной рыбы, кто — кусок копченого угря с солеными побегами бамбука... А вечером собиратели листьев вернулись в свою деревню. Фэйянь шла рядом с вдовой Сяо и крепко держалась за ее руку.
Девочка очень устала, да к тому же была переполнена новыми впечатлениями. Она увидела, что дорога может быть раскисшей и грязной, а не выложенной мрамором, как во дворцовых садах, а дома, в которых живут ее новые знакомцы, — убогими, старыми, некрасивыми... Но едва Фэйянь вспоминала о дворце своего отца, как безудержные слезы лились из ее глаз, а в груди с левой стороны болело так, что невозможно было и вздохнуть... Поэтому девочка заставила себя крепиться и ничего не вспоминать.
Дом вдовы Сяо был скромный, но очень опрятный. Когда вдова Сяо вместе с Фэйянь вошли во дворик, им навстречу выбежали трое ребятишек: мальчик и две девочки.
— Матушка! — воскликнул мальчик. — Кого это ты привела?
 
— Эту девочку мы нашли сегодня в священной роще гинкго, — сказала вдова Сяо. — Она будет жить с нами, будет вам сестрой.
— Фу, — скривился мальчик. — Теперь в доме будет еще больше девчоночьего писка!
За это он получил легкий подзатыльник от сестры той, что была выше его на две головы.
— Знакомься, дитя, — улыбнулась вдова Сяо. — Это моя старшая дочь, ее зовут Ин-эр. Вторую дочку зовут Юйнян, а сынка — он у меня младший — Хэде.
— А как зовут эту девочку? — спросила Ин-эр. Поглядела на Фэйянь, повторила: — Как тебя зовут?
— Эта девочка немая, — мягко сказала вдова Сяо детям. — Она не знает, где ее родители, где ее дом. И имени своего тоже назвать не может. Мы будем звать ее Мэй, что значит «святое дерево», ведь именно под святым деревом она и нашлась.
Отныне принцесса Фэйянь, наследница династии Тэн, стала простолюдинкой по имени Мэй, названой дочерью вдовы Сяо. Староста деревни выписал найденной девочке метрики, где она именовалась Мэй Сяо-эр, «удочеренный ребенок-найденыш».
В доме вдовы Сяо все трудились с утра и до позднего вечера. Вовсе не потому, что вдова Сяо была алчной или жестокой. Просто и она, и ее дети очень хорошо усвоили простую заповедь: «Не хочешь пускать нужду на порог — трудись». Ели не досыта, но и не впроголодь. Одевались бедно, но чисто. Старшая дочь пряла и ткала, шила, вышивала, — словом, мастерица на все руки. Она и маленькую Мэй научила шить и красиво вышивать. Средняя дочь помогала матери по хозяйству, прибиралась в доме, готовила еду. А шестилетний Хэде и вместе с ним Мэй носили в кувшинах воду с дальнего родника. Конечно, в деревне был колодец, но он принадлежал старосте, за воду из этого колодца приходилось платить, а у вдовы Сяо не бывало лишних денег. Мэй нравилось ходить к роднику, и даже кувшины с водой не казались ей такими уж тяжелыми. Во-первых, у родника всегда было красиво: летом цвели цветы, осенью осыпались золотые листья с гибискуса, а зимой кругом простиралось белоснежное царство. К тому же Хэде без конца веселил Мэй, корчил забавные рожицы, передразнивал старосту и старуху Ван. Мэй смеялась, но беззвучноТак прошло два года. Мэй подросла, ее нежная кожа посмуглела и огрубела от постоянной работы. Но личико у нее было удивительно красивым — как распустившийся лотос в тихой заводи. И еще у Мэй не росли ступни, они оставались такими же маленькими, как если бы ей бинтовали ножки и надевали вместо обуви особые футляры. Мэй, кстати, и не знала, что такое обувь. Все теплое время года она, как и остальные дети вдовы Сяо, бегала босиком... В доме вдовы Сяо приемная девочка была почти счастлива. Вдова относилась к ней как к родной, ее дети стали лучшими друзьями Мэй. И хоть на обед у них вместо рыбы все чаще появлялись грубые рисовые лепешки, одежда обносилась, а дом обветшал, все равно жизнь представлялась немой принцессе не такой уж и ужасной. Тем более что девочка почти забыла, что она — принцесса.
Говорят, возможное и невозможное, светлое и темное, радостное и печальное — как бусинки на одной нити, всегда рядом. Как ни крепилась вдова Сяо, но настали для нее черные дни. В наступившую зиму, чересчур холодную и лютую, заболела старшая дочка вдовы — трудолюбивая Ин-эр. Скромные сбережения почти целиком ушли на лекарства, но Ин-эр так и не удалось спасти. Она умерла в месяц Ледяной Богини, когда земля настолько промерзла, что на деревенском кладбище едва-едва смогли вырыть убогую могилу.
Одно горе ведет за собой пять других, как говорит пословица. Прошла зима, наступило время сева, но у вдовы не осталось зерна и семян — их пришлось съесть в голодную зиму. Теперь же всю семью и вовсе ожидал голод. Взяв с собой Мэй, вдова пошла к деревенскому старосте.
— Господин староста, — сказала вдова Сяо, трижды поклонившись до земли. — Молю вас о помощи. Зима была тяжелой и голодной для нашей семьи. Не ссудите ли вы мне рису и зерна для сева?
— Я благотворительностью не занимаюсь, — отрезал староста. — Плати денежки, и получишь все что угодно.