"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Именно так, ваше величество, — сэр Рейвен склонил голову, — мне велено ответить на любые вопросы, касающиеся темы письма.
— Прежде всего мне хотелось бы узнать… — король выдержал паузу, — почему важное поручение дано именно вам. Я не помню вашего лица, добрый сэр Рейвен.
Рыцарь прикрыл ладонью нижнюю часть лица.
— Возможно, ваше величество, так вам будет проще меня вспомнить. Усы я отпустил недавно.
— Да, пожалуй… Пожалуй, я видел вас в свите батюшки. Что ж, перейдем к делу. Присаживайтесь. И поведайте, что за новобранцы императора могут объявиться в нашей несчастной разоренной стране? Откуда они возьмутся, если я ломаю голову как раз над тем, откуда бы взять воинов для грядущих походов.
* * *— Речь идет о монахах, — коротко ответил гость.
— Монахах?
— Да. Посланцы его высокопреосвященства нынче объезжают монастыри по всей Империи, несут пастырское благословение вновь избранного главы Церкви и прочее в таком духе. Кроме того, они зовут вступить в братство Белого Круга. Это, ваше величество, воинственное братство.
— Хм… Белый Круг… Я слышал о них. Предполагается, что это святое воинство будет противостоять эльфам и гномам, посягающим на исконные земли Империи, то есть на те земли, откуда эльфы и гномы изгнаны более ста лет назад. Так?
— Я совершенно убежден, ваше величество, — рыцарь привстал и поклонился, его стул скрипнул под тяжелым грузом, — что имеются в виду не только эльфы с гномами, но и нелюди вообще. В войске вашего величества сражались доблестные тролли, а уж сообщество чародеев из Могнака Забытого и вовсе именует себя Черным Кругом. Черный Круг и Белый Круг — интересное сочетание.
— Это верно… — Гезнур задумался, внимательно разглядывая усатого верзилу.
Сэр Рейвен ему, пожалуй, нравился. Рыцарь знал себе цену — был в меру скромен и в меру самоуверен, рассуждал здраво и, похоже, пользуется доверием батюшки… Хм, кто бы мог подумать, что у Гюголана имеются слуги вроде этого господина из Гнарка! Короли, как правило, окружают себя сверстниками, и не доверяют слугам, не принадлежащим их поколению. Гюголану скоро стукнет шестьдесят пять и, хотя король исправно производит на свет потомство мужского пола, хотя пережил уже третью супругу, он все-таки старик. И из старых соратников при нем не осталось никого, кто представлял бы собой хоть что-то значительное. Лучшие сподвижники давно сгинули, исполняя королевские поручения, и нынче вокруг трона — бездари либо молодежь, не пользующаяся доверием. Таков удел престарелых правителей… но вот этот Рейвен, пожалуй, неплох. Во всяком случае, на первый взгляд. Интересно, насколько дорожит им батюшка?
— Скажите, сэр Рейвен, вас отрядили лишь для того, чтобы передать мне послание или я могу использовать вас в кое-каких щекотливых делах?
— Король Гюголан велел мне оказывать вашему величеству любую помощь в деле с рекрутами Белого Круга. Особых инструкция я не получал, но, рискну предположить, мне надлежит без промедления вернуться ко двору вашего батюшки по разрешению этой проблемы. Во всяком случае, на мне по-прежнему лежат обязанности третьего конюшего.
— Понимаю, понимаю… — задумчиво кивнул Гезнур. То, что Рейвен имеет официальный пост при дворе, еще больше увеличило его ценность в глазах младшего короля. — Теперь поведайте мне, что известно об этом Белом Круге. Не будем терять времени, чем раньше покончим с… с этим досадным недоразумением, тем скорей вы вернетесь к обязанностям третьего конюшего.
— В Белом Круге нет ничего тайного — вероятно, поэтому они и не привлекли до сих пор внимания вашего величества. Среди монахов собирают людей, которые в миру были воинами и до сих пор не забыли, с какой стороны следует браться за меч. Вступающим в братство обещано полное отпущение грехов и, что гораздо важнее — возможность на законном основании заниматься тем, в чем они, собственно говоря, каются, пребывая ныне в святых обителях. Они смогут убивать, грабить, жечь и разорять — с единственным условием. Все эти благородные действия должны быть направлены не на добрых детей Гилфинга, приверженных святой Церкви.
— На нелюдей, так ведь? — Гезнур говорил медленно и задумчиво. — Либо на тех, кого наш архиепископ приравняет к нелюдям.
— Пока что войска Белого Круга собирают вдали отсюда — им предоставлены старые имперские крепости в Анновре, Нелле и Приюте. Тамошние правители довольны, что им помогают блокировать занятый эльфами Феллиост. Они даже оказывают поддержку провиантом и оружием братству. Нельзя не признать, что экспансия эльфов захлебнулась во многом благодаря Белому Кругу. Сражений не было, разве что мелкие стычки. Но и это противостояние закончилось вничью. Белый Круг недостаточно силен, чтобы изгнать нелюдей за Великую, но, объединившись с местными, вполне способен противостоять им. Вместе с тем, эмиссары его высокопреосвященства действуют с возрастающей энергией. Число вступивших в братство растет, скоро будет впору задуматься, не обезлюдеют ли монастыри? Служба под знаменами Белого Круга привлекает монастырский клир куда больше, нежели мирное служение в обителях.
— Они принимают не только дворян?
— Нет, конечно. Берут всех желающих. Нужна ведь и обозная прислуга, кузнецы, возчики, конюхи, пекари… да мало ли.
— И все они в избытке имеются в монастырях. Что ж, сэр Рейвен, привезенные вами сведения заставили меня изменить планы. Я-то намеревался отдохнуть…
* * *Зимой Мир преображается. Преображаются даже такие забытые Гилфингом земли, как Гева или Болотный Край. Большую часть года в Геве торжествует серый цвет, можно сказать, что лишь в «королевстве грязи» серый цвет проявляет себя по-настоящему, только здесь, в Геве, можно по достоинству оценить потрясающее богатство оттенков серого, различать которые не придет в голову нигде в другом месте… только не зимой. Зимой Геву заносит снегами так же, как и любой другой уголок Мира.
Под белыми пушистыми одеялами скрываются россыпи камней, заболоченные лощины, овраги, глинистые бугры и чахлые рощи. Над деревнями, занесенными снегом, поднимаются дымы — жалкие остатки серого, уступившего зимой место снежной белизне. Дорога также покрыта снегом, блестят наезженные колеи, зализанные до зеркальной гладкости. По обочинам встречаются вереницы следов, продавленных в глубоком снегу. Бывает, дорога оказывается узкой для путников, следующих в обоих направлениях, так что кому-то приходится отступить в сторону — но зимой это происходит редко. Дороги пустынны.
Лошади понуро ступают, подковы выколачивают дробь о толстый слой спрессованного снега. Возницы лениво вертят головами, разглядывая монотонный белый пейзаж. Всадники, сопровождающие конвой, тоже озираются, ладони в толстых рукавицах оглаживают рукояти мечей. Это Гева. Странствовать здесь было небезопасно и в лучшие годы, чего уж говорить о теперешнем времечке, когда повсюду война и разбой… На всадниках — белые священнические накидки поверх добротных полушубков, над ними — знамена с белым кругом. Они торопятся, чтобы засветло поспеть в монастырь. Дни зимой коротки, ночи — холодны, неприветливы и опасны. Путники понукают лошадей, те послушно ускоряют шаг, из ноздрей животных вырываются струйки пара.
Передний всадник въехал на невысокий пригорок, вгляделся во встающие над горизонтом дымки и весело крикнул спутникам:
— Да, это обитель! Живей, уже близко!
Потом смахнул с бороды сосульки и, пришпорив коня, поскакал к группе построек, окруженных невысокой стеной. По верху стены над бруствером, укрытым мягкими округлыми снежными наростами, движутся темные точки. Монахи несут стражу — это Гева, здесь никто не может чувствовать себя в безопасности. Конвой перевалил гребень холма, под гору лошади сами побежали быстрей. Копыта застучали о наст веселей, громче задребезжала сбруя и оружие ездоков. Передний всадник уже стучал в ворота. Излишний труд — разумеется, гостей заметили.
Всадник назвал себя:
— Викарий при его священстве епископе гонзорском Феноксе, Лайсен. Имею послание архиепископа Мунта…