"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— А как же вы спаслись? — спросил Николас.
— Все выжившие девицы-домовые укрылись в сердцевине великого Коневища да и живут там до сих пор в здравии, — отвечал Тимофей Спиридонович. — И если у домовых рождается девочка, она остается в сердцевине. Мальчики же отправляются по миру гулять да за избами присматривать.
«Так они просто беспризорники хулиганистые, эти домовые!» — подумал Николас, но вслух спросил:
— И много у вас девчонок в Корневище? Наверное, целый город или даже больше!
— И вовсе немного! — возмутился Тимофей Спиридонович. — У нас сейчас одни мальчишки рождаются, а девочки — раз в сто лет!
— Как это так получается? — поинтересовался Ник, нащупывая ногой отросток корня.
— Эх, темнота! — воскликнул домовой. — Всякому известно, что детей в капусте находят. Если пойдешь направо, то мальчиков. А если налево — то девочек.
— Значит, теперь вы ходите только направо? — уточнил Ник.
— Спросил бы лучше, как мы капусту в сердцевине подземной выращиваем! Вот это история достойная! — ответил Тимофей Спиридонович, но Николас уже наслушался вдоволь этих баек и про капусту не спросил.
Тем временем путешественники добрались до Корневища и припустили со всех ног прочь от Владимирского.
— Только бы не учуял! Только бы не учуял! — бормотал Тимофей Спиридонович.
— Учучу! — откликнулась Настенька.
Домовой схватился за голову и побежал еще быстрее. Николас едва мог угнаться за ним. Вот уже и знакомый корень с ярко-зелеными прожилками. Тимофей Спиридонович ловко запрыгнул на него и полез вверх. Ник замешкался и немного отстал. Тут-то и началось! Пространство содрогнулось, сверху посыпались камешки и комья сухой земли. Гул, грохот и скрежет заполнили собой колодец с тянущимся вверх корнем. Бедные светлячки от страха включили яркое, истеричное желто-зеленое сияние. Так Николас смог увидеть не только блестящие пяточки Тимофея Спиридоновича, но и камнешкура. Нечто огромное, утыканное шипами ползло по стенкам тоннеля. Так сразу было и не понять, то ли это зубастая пасть, то ли покрытая колючими наростами спина.
— Кидай ему все девчачье! — закричал Тимофей Спиридонович. — Все, что женского рода!
«Совсем с ума сошел», — подумал Ник, он выбивался из сил, карабкаясь по корню, а тут такая глупость.
Острые зубы камнешкура метили в Настеньку. Они все росли и росли, вытягиваясь из стенок. Тоннель превратился то ли в пасть, то ли в желудок жуткого монстра. Казалось, еще немного, и каменные челюсти сомкнутся и разжуют беглецов. Тогда только Николас задумался о словах Тимофея Спиридоновича.
— Что же у меня есть девчачьего? Ага!
Ник вытащил из кармана расческу и бросил камнешкуру. Зубы стремительно рванули вниз, из стенки появился толстый каменный язык, схватил расческу и скрылся. Раздалось довольное: «Ням!» Пока камнешкур облизывался, путешественники карабкались дальше. Когда он снова стал подбираться к Настеньке, Ник бросил ему моток ниток с иголкой. Дальше в ход пошли спичка и рубаха. Их каменшкур употребил с меньшим удовольствием. Все эти мелкие подачки достаточно долго отвлекали подземное чудовище, так что Тимофей Спиридонович с Настенькой на плечах успел выскочить из колодца. Только каменные зубы щелкнули совсем рядом с его пяточками. Ник замер один на один с камнешкуром. Острые шипы спустились вниз и потянулись к мальчику, но потом разочарованно заскрежетали и втянулись в стенки колодца. Николас сделал над собой последнее усилие, выбрался на поверхность и наконец-то вздохнул с облегчением.
После этого приключения Николас слег. Видимо, наглотался-таки паров ядовитой зеленой пены. Жар, головная боль и слабость не выпускали мальчика из постели. Оливия и Дарья Муромская поили Ника супом и отваром лечебных трав, благо Евфросиния Александровна снабдила путешественников всем в избытке. Иногда Николас видел сквозь горячку, как резвятся Настенька и Тимофей Спиридонович. Девочка и домовой лазали по столам и лавкам, кидались луком, наряжались в разноцветные платки и щебетали на странном непонятном языке. Последнее казалось настолько удивительным, что даже Дарья Муромская однажды спросила:
 
— Всегда думала, что это просто детский лепет. Как ты понимаешь его, Тимофей Спиридонович?
— Тикуа ха брр… Ой, простите. Хотел сказать, что наша Настенька, как и все малыши, говорит на языке домовых! И, уж конечно, я его понимаю, — таков был ответ, но ему мало кто поверил.
Три дня Ник лежал в горячке, а на четвертый болезнь отступила. Как только мальчику стало легче, он объявил:
— Мы должны подготовиться к путешествию на Светлояр, там сейчас зима и зомби по лесу ходят.
Оливия и Дарья Муромская переглянулись.
— Опять бредит? — спросила дочь колдуна.
— Там на самом деле зима и зомби, — подтвердил Тимофей Спиридонович и погнался за Настенькой, вместе они с грохотом опрокинули ведро.
Подготовка к походу началась в тот же день. Ник думал, что его будут отговаривать от рискованного путешествия, но этого не случилось. Оливия после удачного колдовства на Волге рвалась в бой. Дарья Муромская только пожала плечами.
— Хорошо, что зима — следы лучше видны.
После ухода из охранного приказа и сражений с некромантами девушка-егерь как будто попала в другой мир, волшебный и опасный. Дарья еще слишком плохо в нем ориентировалась, чтобы взять ответственность на себя.
Больше всего забот легло на плечи Тимофея Спиридоновича. Домовому было поручено подготовить курень к купанию в ледяной воде озера Светлояр. Стоило Настеньке уснуть, как он мчался конопатить щели, смолить доски и бревна. Окна и двери домовой обработал каким-то хитрым способом, а с трубой сотворил что-то неимоверное. Работал Тимофей Спиридонович задорно и стремительно. Его маленькое пушистое тельце то и дело проносилось по дому на огромной скорости.
— Тепереча мы сможем в нашем курене погружаться на глубину до ста метров, — прокомментировал свою работу домовой. — А воздух будем через дымоход брать, но это, только ежели нырнем неглубоко.
Николас и Оливия получили отличную возможность попрактиковаться в колдовстве. Два дня ушло только на то, чтобы проименовать все предметы в доме. Саму избу тоже пытались анимировать, но так и не смогли подобрать ей правильное имя. Зато теперь можно было легко запускать во врага табуретками, кастрюлями и ведрами. За всеми этими приготовлениями не забывали обсуждать план похода. Решено было отыскать по пути деревню, чтобы оставить Настеньку и закупиться теплой одеждой. Тимофей Спиридонович время от времени кричал, мол, никому малышку не отдаст. Николас разъяснял домовому, что брать ребенка в такое опасное путешествие нельзя. Домовой соглашался, но через час как будто забывал о разговоре и вновь отказывался расставаться с Настенькой.
Но вот вся утварь в избе была проименована, гвозди забиты и щели законопачены. За время вынужденной стоянки курень еще больше оброс зеленью. Листочки и веточки решено было оставить для маскировки, а вот отросший корень нужно было втянуть. Нику пришлось целое утро уговаривать крохотное деревце в кадке, чтобы оно освободило ходячую избушку от привязи. Поэтому в путешествие отправились после обеда. Ночевали в глухом лесу, к следующему вечеру вышли к небольшой деревеньке Шадрино. Курень оставили неподалеку, в овражке, так что, раздвинув крапиву и кусты ежевики, можно было зайти в избу без всякой лестницы.
Сперва в деревню отправилась Муся. Рысь пробежала огородами, шугнула сторожевую дворнягу, забралась на дровяной сарайчик, а оттуда на крышу дома. Дарья Муромская затаила дыхание и, только услышав пронзительное мяуканье Рыси, дала добро выходить из укрытия. Николас очень боялся увидеть зеленую пену и зомби, но за поворотом дороги открылась картина идиллическая и приятная глазу. Четыре крохотные, почти кукольные избенки, ладные, выкрашенные лазурной краской примостились на опушке леса. А за ними стелилось желтое море поспевающей пшеницы.
— Красота! — воскликнула Оливия.
— Тя! — отозвалась Настенька, малышка сидела на руках Николаса, в красном платочке она определенно походила на девочку.