Десятый демон

Мне почему-то казалось, что я понимаю братьев МакЛаренов, хотя имела возможность наблюдать эту картину хоть каждое утро. Я вдруг почувствовала за своей спиной слишком длинную, практически бесконечную череду таких тихих минут. Сколько лет я брожу по дорогам и тропам разных планет и времен, или сколько веков, а, может, тысячелетий. И когда всё бесконечно повторяется, то уже перестаешь это замечать. А потом вдруг заметишь, и ощущение такое, словно вдруг вынырнул из тысячелетнего заточения.
Я знала, что это ощущение обманчиво, уж кто-кто, а я-то никогда не упускала возможности полюбоваться пейзажем. Но я не стала перечить себе. Что чувствуется, то чувствуется, и если кажется, что это первое и последнее утро, то это лишь усиливает его прелесть.
— Этот мир может погибнуть? — негромко спросил Хаймеш, даже не повернув головы.
Я пожала плечами.
— Не знаю, но такая вероятность существует. Тут действительно происходит что-то странное, может, даже фатальное.
— Я думал, ангелы знают всё.
— Всё знает только Господь, но он предпочитает молчать.
— А этот… демон?
— Дьявол его разберёт.
Дав такой ответ, я опять ощутила неприятное беспокойство, хоть он и был искренним.
— Что связывает тебя с ним?
Теперь он смотрел на меня. У него были даже не серые, а бледно-голубые глаза. Ни за что бы не поверила, что он оборотень. Впрочем…
— Это старая история. Очень давняя. Тогда он ещё был смертным.
— Ты не смогла его спасти?
Я покачала головой.
— Не смогла.
— Я много думал, — тихо произнёс он, опустив голову. — У меня было время думать, там, во мраке, в пустоте, в холоде и одиночестве, то время, пока эта пустота вдруг не выбрасывала меня в сумасшедший бег или дикую скачку по ночным лугам и лесам. Я думал, есть ли цена моим прегрешениям, возможно ли искупление, можно ли дождаться прощения, или так и придётся… до Судного Дня… Кого-нибудь прощают за такие дела?
— За какие? — зло усмехнулся Дэвид. — Ты же не сказал леди, что у тебя на совести. На исповедь у тебя ушёл бы целый день. И знаешь, что я скажу? Если не ты взял Книгу, то и прощения тебе нет, потому что где-то в глубине своего чёрного сердца ты до сих пор сожалеешь о ней и о том могуществе, что она давала.
— Я всегда знал, что она погубит нас, — тихо и как-то упрямо произнёс Хаймеш.
— Знал, — кивнул Дэвид. — И я знал. И Джон знал, и Том, и Хьюго, и старик… Да что с того? Никто не хотел от неё отказаться. Мы помнили, что расплата близка, но лишь жаднее становились, хватали всё подряд, и всё нам было мало. Золото уж под ноги бросали. Женщин, какая ни на есть красавица, а не больше чем на одну ночь брали, а если две или три красавицы на ночь, так и того лучше. Язык зверей, птиц? Да кто их слушал… Не до того было. Тайны мира? К чему? Философский камень подавай. Чернокнижие? Да зачем корпеть ночами в келье, коли стоит пожелать, и на пиру в чаше из-под только что выпитого вина по пустой прихоти возникал вдруг волшебный эликсир. Прощение… — он отвернулся. — Я тоже думал… Много думал, и понял одно: сколько за это не наказывай, а всё мало. Как брали без меры то, что нам не принадлежало, так без меры и получили.
— Но кто-то ведь взял Книгу.
— Может, старик сам спрятал.
Хаймеш какое-то время размышлял над его словами, а потом покачал головой.
— Не он. Точно не он. И никто из нас не мог. Слишком много теряли.
— То-то и оно, — снова усмехнулся Дэвид. — А ещё прощения ждёшь, — он взглянул на меня. — Не знаю я, ангел ты или демон, а, может, просто ведьма, но скажи, что дальше с нами делать собираешься?
— Я? Ничего. Думаешь, если я вас вытащила, то теперь возьму вас под своё покровительство? Ошибаешься. Я не из Хранителей. Мне нужно спасти этот мир и вернуть его на место. А вы… Живите, как сможете, — я покосилась на него. — Но узнаю, что первую заповедь нарушили, я это дело с вашим бессмертием быстро пересмотрю.
— Сможешь? — серьезно взглянул на меня Хаймеш.
— Не испытывай судьбу, не советую. А насчет прощения, — я замолчала, соображая надо ли продолжать. Что я, в конце концов, об этом знаю? Так, смутные воспоминания, неясные обрывки иной жизни в иных сферах, и только странная уверенность где-то там, в глубине души. — Господь милостив, — решилась я. — И без меня есть борцы за грешные души, которым не всё равно. Кто его знает…
— Пути Господни неисповедимы, — пробормотал Дэвид.
— Но ни один волос не упадет с головы вашей без воли его, — кивнула я и встала. Потом вдруг сунула руку в карман и достала оттуда два тёплых стеклышка. — На счастье!
Они их поймали ловко, Дэвид даже левой рукой. Посмотрели и спокойно сунули в кошели на поясах.
Я пошла к дому, размышляя о том, утратили ли стеклышки из раки безвестного святого свою чудодейственную силу, или оборотни нынче тоже стали устойчивы к наложению святых реликвий. Или, и правда, их души кто-то отмолил.
Кивнув на ходу Энтору, всё так же подпиравшему дерево, я усмехнулась. Кому они нужны? Вот разве что… И решила на досуге съездить к отцу МакЛарену. Не он ли молится за грешные души своих предков?
 
    
Глава 74
Я вернулась в дом. Из кухни уже доносился невероятный грохот посуды. Видимо Лия, потерпев неудачу на колдовском поприще, решила заняться кулинарией, но роль кухарки её бесила. Противоречивая натура. Каждому своё, философски подумала я. Эльвер по-прежнему читал «Трёх мушкетеров» и даже не поднял голову, когда я вошла. Посмотрев на него, я решила скоротать время в библиотеке и именно там наткнулась на Кратегуса.
Он сидел в кресле и листал огромный фолиант, разложенный на журнальном столике. Это был атлас Новой Луизианы с пояснениями и исторической справкой. Услышав мои шаги, он оторвался от изучения карт и ослепительно улыбнулся. Мне снова захотелось на Багамы… Или на Гавайи? Да какая разница! Лишь бы подальше отсюда и от этой обворожительной улыбки в сорок два сияющих клыка.
— Сердишься? — спросил он кротким голосом и пару раз взмахнул шёлковыми ресницами. — Я вчера слегка зарвался. Трудно бороться со своей сущностью. Но я буду стараться. Правда, правда, — для пущей убедительности он кивнул.
На смазливой физиономии улыбка плюшевого мишки, беленького и пушистенького. С алой ленточкой на шее.
Я села в кресло у камина и задумчиво посмотрела на него. Обаяние у него сегодня бронебойное, а меня почему-то не прошибает. Может, я под наркозом?
Демон тем временем поднялся с места и, грациозно обогнув журнальный столик, присел напротив.
— Ну не дуйся же. Ведь всё, что я делаю, только ради тебя. Плевать мне на этот мир и на всё остальное. Какое мне дело до местных разборок и интриг? Какое мне дело до этой Книги?
— А она тебе не нужна?