Сердце волка

Он знал — в последний раз.
— Почему глаза не поменяли цвет? — прошептала она, вложив руку в его ладонь. — Почему они остались голубыми и у меня, и у вас?
— Я не знаю, — ответил Нарро просто. — Никто не знает. Мы с тобой стали первыми оборотнями, подчинившими своих волков до оборота, а не после, и уже в солидном возрасте. Возможно, если не поить волчат зельем, запирающим вторую ипостась до Ночи Первого Обращения, их глаза тоже не будут желтеть после первого оборота. Но проверять эту теорию я пока не решаюсь.
— А искорки?
— Опять же, это лишь предположение… Жёлтый цвет весь ушёл в искорки, а кружатся они из-за магии. В том числе и магии Разума.
— А почему все в стае видели у вас жёлтые глаза? Зачем?..
— Когда я вернулся… я ненавидел наших с тобой сородичей, Ро. — Он почувствовал, что она вздрогнула, и легко коснулся губами её волос, утешая. — Я не хотел показывать им настоящие глаза. А потом… просто привык. Наверное, я слишком ко многому привык за эти годы.
Рональда вздохнула и задумалась. Прижалась сильнее и положила ладонь ему на грудь.
Нарро улыбнулся. Интересно, что она сейчас придумает, какой вопрос задаст?
 
— В тот раз… когда я перенеслась в вашу спальню и… вы меня поцеловали… помните?
— Помню.
Он улыбался. Я чувствовала улыбку в его голосе и… и просто чувствовала. Не знаю, как…
— Дэйн… То есть, вы… Вы тогда сказали, что я должна отвыкать от вас. Посоветовали отвыкать, помните? Почему?..
Нарро ткнулся носом в мои волосы и глубоко вздохнул. И я, покраснев, вдруг вспомнила, как спрашивала Дэйна, чем я пахну. Мне до сих пор было странно думать о том, что я спрашивала об этом дартхари.
— Ты уехала, но я продолжал надеяться, что ты вернёшься. И я хотел подтолкнуть тебя… к решению. Понимаешь, Ро? Невозможно так — уехать, но при этом остаться здесь. Думать, вспоминать, возвращаться мысленно. И я хотел, чтобы ты поняла это.
— И отвыкла от вас?
— Нет, конечно. Я хотел, чтобы ты вернулась. Но это твой выбор. Твоя жизнь. И твоя судьба.
Я зажмурилась.
Было очень больно. Где-то в груди. Хотелось плакать. Но я не буду плакать.
Я хотела бы, чтобы он понял. Понял, что дело не в нём. Я просто хочу быть счастлива, но я не могу быть счастлива здесь. Здесь слишком много боли, слишком много прошлого. А там…
— Я понимаю, Рональда, — сказал Нарро, словно знал, о чём я думала в тот момент. — Если бы я не понимал, я бы не отпустил тебя. Я сам был на твоём месте, поэтому знаю, насколько это важно — найти друзей, стать счастливым, научиться любить не только других, но и себя. Здесь ты этому не научишься. Даже со мной. Если уж я не смог научить тебя за десять лет… И я прошу прощения за это. За то, что не смог. За то…
— Нет, нет! — Я подняла голову, обняла Нарро за шею и прижалась лбом к его подбородку. — Не нужно, пожалуйста. Я не хочу слышать… Да, я злилась на вас, когда всё узнала. Но теперь я понимаю и ни в чём вас не виню. Вы же спасли меня, вы десять лет были моим лучшим другом, и я… я…
Я по-прежнему не могла сказать ему это. Даже сейчас, зная, что он тоже любит — я не могла сказать! Задыхалась, но не могла.
И Нарро понял это.
Прикоснулся рукой к моему подбородку, как делал много раз раньше, наклонился и поцеловал в губы.
 
— А как вы научились превращаться в одежде?
— Случайно. Торопился, забыл, а когда опомнился, уже стоял посреди двора белым волком. Потом столько штанов и рубашек изорвал, пытаясь повторить этот эксперимент… Несколько месяцев дело не двигалось, но я всё-таки смог. Ты тоже сможешь, уверен. Только не повторяй моих ошибок, вместо одежды бери кусочки ткани.
Я засмеялась. Я даже знала, где именно буду тренироваться…
На крыше дворца.
— А почему — Нарро? — Некоторое время я не решалась задать этот вопрос, но, набравшись храбрости, всё-таки выпалила.
— Я взял это имя из-за своего наставника, Форса. Он вечно повторяет: «Я не надеюсь. Я верю» — вот поэтому я и назвался Нарро.
— А я, получается, надеюсь, — пошутила я, имея в виду своё имя, и с замирающем сердцем слушала, как дартхари смеётся.
— Получается, Рональда.
 
Этот вопрос она задала, когда небо начало светлеть. Рассвет всё приближался, и никогда в жизни Нарро так не хотелось, чтобы он не наступал.
— Что показала вам араэу?
Дартхари вздрогнул.
— Откуда ты… впрочем, зная характер этого дерева, сто́ит ли удивляться.
— Вы правы, — Рональда улыбнулась, — она тоже кое-что показала мне. Я до сих пор не поняла, что это было.
— Значит, ещё не время. Потом поймёшь. А мне она показала два дня из моей жизни. Точнее, два утра. Первое уже в прошлом. То самое утро, когда ты уехала из Арронтара вместе с Грэем. А второе… второе — сегодняшнее.
Рональда оцепенела. А потом подняла голову и посмотрела на Нарро с такой болью… Чуть приподнялась и прикоснулась губами к его щеке — будто просила прощения.
Араэу сказала тогда, что женщина, которую он полюбит, уйдёт от него дважды. Но Нарро давно пережил это предсказание и нашёл утешение.
Араэу сказала, что Рональда уйдёт, но не говорила, что она не вернётся.
 
Мы сидели так, пока небо не начало светлеть. Потом его краешек над лесом чуть порозовел, а воздух стал теплее.
— Мне пора, — прошептала я, отодвигаясь от Нарро. Он кивнул и помог мне подняться.
Какое-то время мы стояли напротив друг друга, не двигаясь. Я не смотрела на него… не могла.
А он смотрел. Я чувствовала его взгляд всей кожей. Он ласкал меня этим взглядом, утешал и согревал.
Я знала, что буду помнить этот взгляд. Неважно, вернусь я сюда или нет… я буду помнить.
— Мне пора, — повторила я, шагнула вперёд и поцеловала его сама.
Музыка тихо звенела где-то вдалеке, пока руки Нарро ласкали мою спину, шею, перебирали волосы. Губы крепко прижимались к моим, жадно, но нежно пили моё дыхание. Это было так сладко… и так горько.
Он отпустил меня первым. Погладил по щеке, улыбнулся и… развернул спиной к себе.
— Иди, Ро.
Я дрожала.
— Иди, девочка.
Я слышала его шёпот возле затылка, его дыхание щекотало кожу…
— Иди и будь счастлива. Я буду ждать. Помни это. Сколько бы ни прошло лет — я буду ждать тебя.
Сразу после этих слов Арронтар заволновался. Все часы, пока мы с Нарро сидели на берегу озера, он молчал, и только теперь я услышала…
— Я то-о-ож-ж-е-е-е бу-у-уду-у-у жда-а-а-ать… — пропел ветер в кронах деревьев.