Сердце волка

Лирин хотела ответить, что слышит. И что она тоже всегда любила его — и как Дэйна, и как Нарро. Ведь имя не важно… И она любила его больше всего в жизни.
— Арронтар, помоги мне. Помоги, прошу. Я не могу её потерять. Только не сейчас! Пожалуйста, помоги.
Лес за окном шелестел листьями, и в этом шелесте Нарро услышал:
— С-с-с-сам…
Дартхари сжал зубы.
— Я не могу сам! Не получается… Она уходит, помоги же мне!
Окно распахнулось так резко, что оба стекла разбились, ударившись о стены, и в комнату влетел ветер.
— Ду-у-у-ума-а-ай! — завыл он, раскидывая по полу бумаги с письменного стола Лирин. — Ду-у-ума-ай! Я де-е-ержу-у-у!
Думать? Он восемьдесят лет не мог догадаться, неужели он может придумать что-то сейчас?!
Да. Сможет.
— Сила, — прошептал Нарро, целуя лоб сестры, — она так переменчива. Сегодня её нет, а завтра есть. Иногда она дремлет в нас самих, Лири… Или переходит в тех, кого мы любим. Перетекает. Уж за столько-то лет в меня много перетекло благодаря тебе. И твоей силы, и силы Арронтара. Поэтому я и стал Вожаком, непобедимым дартхари… — Он улыбнулся. — Хочешь часть моей силы?
 
… Оборотни верили, что часть силы перетекает из более сильного волка в более слабого во время близости.
Так оно и было. Вот только близость бывает разной. И в своём стремлении быть сильными и красивыми сородичи Нарро забыли о том, что у одного и того же слова может быть несколько смыслов.
Лирин была его близкой. Самой близкой…
И Нарро лишь возвращал ей то, что она когда-то ему подарила. От него не убудет. Как ни странно, когда делишься силой подобным образом, собственная не уменьшается.
И он чувствовал, как теплеет тело Лирин, наполняясь тем, что так ценили его сородичи. Она молодела, с лица медленно стирались морщины, губы становились красными, а щёки — нежно-розовыми. И волосы… Они густели, разглаживались и блестели, как настоящее золото.
— Просыпайся, Лириэн, — прошептал Нарро, сжимая руку сестры и нежно целуя её в висок.
Она послушно открыла глаза. Ярко-жёлтые.
Ара.
— Лириэн? — повторила, глядя на Нарро с удивлением. Как будто спрашивала — почему я не умерла?
Он кивнул.
— Лириэн. «Сестра».
 
 
Глава 11
 
Рональда
 
Я помню свой последний вздох. Короткий, как удар сердца. А дальше — ничего.
Темнота, чернильно-чёрная, без малейшего проблеска света. И никакой боли, чувств и воспоминаний. Ничего. Я летела сквозь эту темноту, всё дальше и дальше, и первое время мне чудилось, будто я что-то забыла там, позади, что-то очень важное, но потом и это тоже ушло.
Чернильно-чёрное пространство сменилось не менее чёрной водой, которая сомкнулась у меня над головой, принимая в свои объятия. Я открыла рот от неожиданности… и ничего не случилось. Вода была ласковой, она действительно обнимала, а не топила.
Мне казалось, что я растворяюсь. Она будто вымывала что-то из меня и забирала себе. И наверное, навсегда.
Не знаю, сколько времени я провела в воде, но постепенно море почернело и стало холодеть. Оно больше не было ласковым. Поначалу всего лишь холодное, через некоторое время оно стало ледяным и начало колоть кожу обжигающе-ледяными ножами. Я выбилась из сил. Чёрная, тяжёлая вода сомкнулась у меня над головой, будто нажимая на макушку большой рукой, стремясь поскорее утопить. Я открыла рот — вода залилась в глотку, перекрывая дыхание, перед глазами что-то замелькало…
Я умираю?
Нет, нет, не может быть, я ведь уже умерла.
А что это такое — я?
Нет, не так.
Кто я такая? Кто?
Я должна вспомнить. Обязательно должна. Если я вспомню, то смогу вернуться!
Я помню…
Яркий солнечный день, и тёплая вода в озере, и мальчик со светлыми волосами и голубыми глазами, который мчался за мной, рассекая водную гладь озера, и весёлый смех… И нежный поцелуй… «Моя любимая волчица»…
Я забила ногами по воде, изо всех сил заработала руками и, вынырнув на поверхность, закричала так громко, как могла:
— РОНАЛЬДА!!!
 
Яркая вспышка ослепила.
Море исчезло.
А потом пришла боль.
Она была невыносимой. Каждую клеточку тела — и снаружи, и изнутри — будто пронзило острым кинжалом. Грудь пекло, из горла лилась кровь, дышать было невозможно, я хотела закричать, но не могла.
— Элли, держи крепче!
Этот голос… Откуда я его знаю?
Очередная волна боли заставила забыть обо всём. Я застонала, задыхаясь от хлещущей горлом крови, заметалась из стороны в сторону… И открыла глаза.
Я по-прежнему была в чернильно-чёрном пространстве, только теперь из моих рук, из вен, росли чёрные верёвки, уходящие в никуда. В груди торчал не менее чёрный и будто бы деревянный кол, а всё тело опутывала яркая нить магии Света, похожая на сверкающую и тонкую паутинку кружев.
Я закашлялась и сплюнула очередной сгусток чёрной крови. А потом, подняв голову, обнаружила, что ко мне кто-то приближается. Этот кто-то светился от магии и был таким обжигающе горячим, что я заметалась в ужасе — становилось всё больнее и больнее, мне казалось, я сейчас начну плавиться.
Но чёрные верёвки — да и светлая паутина тоже — держали крепко.
Он подошёл вплотную и, схватившись обеими руками за торчащий из моей груди кол, потянул его на себя.
— А-А-А-А!!!!
Как же больно!!!
— Послушай меня, Рональда, — сказал кто-то очень тихо — из-за слёз, застилающих глаза, я не видела, кто он, — всего этого не существует. Оно есть лишь в твоей голове. Понимаешь? Нет никаких кольев и верёвок.
Я хотела сказать, что может, их и нет, но боль-то есть!
— Позволь мне помочь. Пока ты сопротивляешься, я не смогу достать сердце проклятья. Доверься мне.
Я кивнула. Почему-то не могла ему отказать.
Слёзы хлынули из глаз, когда он схватился за кол и резким движением выдернул его из груди. Оттуда моментально потекла чёрная кровь, а на груди осталась огромная рваная рана. Но продолжалось это недолго — чьи-то большие руки легли мне под шею, из ладоней полился Свет, и рана затянулась.
Охватившее меня облечение сложно передать словами. Я тихо, но как-то хрипло вздохнула и подняла голову.