Изоморф. Маг
Круто, да?
– Учитель, мне нужна любая вещь, для работы которой требуется зарядное устройство! – выпалил я, когда вернулся. – Желательно такое, чтобы к ее созданию хотя бы в теории приложили руку «разумники». У вас есть подходящий артефакт?
Великий магистр вскинул брови, но все-таки поднялся, порылся в шкафу и выудил оттуда небольшой металлический кубик, в сумеречном зрении не производящий никакого свечения. Видимо, не заряженный.
– Рашшер старого образца, – пояснил учитель. – Магии в нем давно нет. Наши зарядные пластины к нему не подходят. Поэтому сейчас это просто кусок железа с вплавленными в него неактивными заклинаниями.
Я забрал переговорник, покрутил его в руках, но так и не выудил из памяти Таора никакой полезной информации. Зато обнаружил на одной из граней подозрительно знакомую круглую выемку. Недолго думая, вставил в нее монету из шкатулки. И оскалился, когда и монета, и куб одновременно засветились, а на поверхности металла проступили многочисленные нити заклинаний, буквально на глазах наливающиеся силой.
– Ты был прав, – задумчиво проговорил магистр Ной, когда я не без гордости поставил перед ним работающий рашшер. – Наверное, я все же не зря с тобой…
Он вдруг осекся, а я сообразил сделать вид, что не расслышал. Хотя мне было страшно любопытно, что именно было «не зря». И еще больше хотелось узнать, по какой причине великий магистр Ной взял себе ученика, выбравшего такую сложную и редкую специальность как артефакторика? Для чего так старательно его растил и воспитывал? И почему до настоящего времени ни словом, ни делом не обмолвился, что интересуется запрещенными артефактами?
– Да, – тихо вздохнул старый маг, оторвав взгляд от древнего рашшера. – Тебе и впрямь пора двигаться дальше, мой мальчик.
Я спокойно встретил его пристальный взгляд и так же спокойно кивнул:
– Я готов.
* * *Из дома великого магистра Ноя я вышел ближе к обеду, до предела нагруженный информацией, собственными догадками и теми намеками, на которые учитель только издали указал и которые, похоже, мне придется подтверждать самостоятельно.
О причинах своего интереса к магии разума он, разумеется, не сказал. Но, наверное, в этом и не было необходимости – знания «барьерников» будоражили магическое сообщество уже много лет. И тот факт, что их официально запретили, ничегошеньки не менял. Даже напротив, интерес к их тайнам запреты только подстегнули. Так что сейчас самое время было задуматься, а не является ли многоуважаемый глава столичной гильдии магов одним из тех самых отступников, за которыми Ковен так рьяно охотился?
А что? На роль пожилого злодея магистр Ной подошел бы прекрасно: умный, со связями, интерес к запрещенным артефактам проявлял, сами запрещенные артефакты у него тоже имелись, да и высокая должность могла бы отвести от него подозрения.
А еще великий магистр иногда отступал от буквы закона (и в том числе поэтому Таор считал, что и ему это позволено). У него имелась собственная лаборатория, где он мог заниматься незаконными вещами. Но если магистр и был отступником, то злодей из него получился какой-то необразованный. Про шкатулку сразу не понял, монету в потайной нише не нашел… а ведь по идее отступники были людьми, которые сохранили знания «разумников» и умели ими пользоваться. Теми, кто знал все их фишки, в том числе способы хранения энергии.
А еще меня смутило другое: сколько я ни слышал баек про отступников, но никто и никогда не мог четко сказать: а какая у них цель? зачем им создавать шайенов? лезть за барьер? экспериментировать с некко? просто чтобы заработать денег? вернуть былое величие? насолить Ковену?
Мне это казалось очень сомнительным занятием – срубить бабла можно и более простыми способами. А воевать за мифическую справедливость… ну-у, с натяжкой… может быть. Но даже если и так, то великий магистр Ной уж точно не был похож на фанатика. Скорее, на увлеченного исследователя, экспериментатора и человека, который искренне сожалел об уходе «разумников» и о потере их невероятных, крайне полезных, хоть и опасных знаний.
Что изменилось сейчас и почему он вдруг решил допустить меня до этой информации, я тоже не знал. Быть может, постигшее магистра глубочайшее разочарование при виде пустой шкатулки его подкосило или вновь замаячившая надежда на лучшее, когда я нашел в тайнике монету-аккумулятор, – кто знает? Но факт в том, что сегодня я удостоился гораздо большего доверия, чем настоящий Таор за долгие годы ученичества. Более того, завтра учитель велел явиться снова, пообещав отдать на изучение те немногочисленные книги и свитки «барьерников», что ему удалось добыть.
Об изменении характера наших отношений говорило также и то, что великий магистр всерьез озаботился моей безопасностью и предложил в качестве средства передвижения по городу свой экипаж. Якобы там защита была получше. И конструкция более надежная. Но я посчитал это лишним, поэтому не только не сменил карету, но еще и по городу вдосталь накатался, навестив сперва лабораторию Таора, затем несколько лавок с артефактами, где он числился среди постоянных покупателей. После чего пешком прогулялся по Старому городу, проведя несколько утомительных ринов на жаре. Уже ближе к вечеру вернулся домой и, стащив сапоги, со вздохом растянулся на постели.
– Макс, что у тебя?
– Докладываю, – охотно отозвался дом. – Пока тебя не было, серьезных происшествий не произошло. Гости не приходили. По магопочте на имя Таора Саррато пришло всего два письма – они на столе. По поводу слуг – как я и говорил, твой управляющий и его помощник воруют. Кухарка тоже таскает с кухни продукты и отдает их какому-то мужику, который пришел за ними ближе к полудню. Ее детки, пока тебя не было, бегали по всему дому и валялись на всех постелях, включая эту. Уронили две вазы. Разбили тарелку на кухне. Сломали лестницу в подвал. Охраны у тебя нет, поэтому остановить их было некому. Я, как ты и сказал, не вмешивался. Только наблюдал. К горничной и второй девочке претензий нет – за детьми они все быстро прибрали, не дожидаясь, пока управляющий наорет и пригрозит увольнением. В остальном все тихо. А как у тебя прошел день?
– Сумбурно, – отозвался я, запрокинув руки за голову, и коротко пересказал недавние события. – Улишши пасли меня целый день, но хасаи никак себя не проявили. Никто за мной не таскался: ни конный, ни пеший, ни в экипаже. На крышах малышня тоже ничего подозрительного не заметила. И в лаборатории все чисто. Сейчас они как раз изучают окрестности на предмет того, не объявились ли у нас новые соседи. Но Первый пока молчит. Значит, и с этой стороны все тихо.
– Хасаи – это серьезно, Олег, – озабоченно проговорил Макс, когда я умолк, а выбравшаяся из кармана нурра застенчиво протянула мне «Слезу Аимы». – Они тебя в покое не оставят.
– Знаю. Поэтому выстави защиту на максимум. И скинь мне на внешний носитель информацию по нашим воришкам. Надо разобраться с этим вопросом до того, как хасаи создадут нам дополнительные проблемы.
– Сделано, – через некоторое время отозвался друг. – Ты знаешь, где лежат записывающие пластины [2]?
Я только усмехнулся и, схрумкав подарок нурры, поднялся.
– Конечно. Это же мой дом.
– Тогда удачи. Если не возражаешь, я прослежу.
Я только отмахнулся, радуясь про себя, что в свое время ошибся насчет уровня маго-технического прогресса на Ирнелле.
Прогресс определенно имелся. Вон и магические фотоаппараты тут тоже успели изобрести. И рашшеры. Даже магоохранительные кристаллы с искусственным… ну, то есть искусственно вживленным человеческим разумом создали. Осталось только до компьютеров додуматься, и очень скоро этот мир пойдет по хорошо знакомому мне пути.
Скинув кафтан и тесный камзол, я прошел через смежную дверь в кабинет, мысленно поблагодарив Таора за удачную планировку. Достал из ящика стола три медные пластинки, светящиеся в сумеречном зрении салатовым светом, а в обычном, магическом, дающие легкую серебристую дымку. И, забрав их все, спустился в холл, по пути гаркнув управляющему, чтобы собрал персонал.