Месть Солнцу-2. Миссия невыполнима
Как и предупреждал Шторм, директор был не один. Перед его навороченным гаджетами столом с толстой прозрачной столешницей, выполняющей роль вириала управления всеми подразделениями службы, сидели на деревянных с виду стульях четверо приглашённых, двое мужчин и две женщины. В отличие от Флоры они были одеты в рабочие брючные костюмы светло-серого, голубоватого и зеленоватого цвета, без каких-либо планок, украшений или знаков различия. Разве что на рукавах гостей красовались эмблемы Коскона с аббревиатурами подразделений.
Мужчина помоложе, лет тридцати пяти, блондин, судя по шеврону, работал в сыскном управлении. Мужчина постарше, лет шестидесяти, служил в экспертном подразделении Коскона. Его Флора знала по недавним контактам перед командировкой.
Женщины были примерно одного возраста – под пятьдесят, одна блондинка, вторая брюнетка, но трудились в разных епархиях. Блондинка с короткими пышными волосами являлась известным учёным, специалистом по изучению эволюции звёзд. Брюнетка с волосами, собранными в пучок, работала в Федеральной службе безопасности, хотя какой пост занимала, было непонятно.
Сам хозяин модуля, обладавший субтильным телосложением, тонкими чертами лица и оливковыми глазами, одет был точно в такой же костюм с зеленоватыми туманными разводами, что и полковник Шторм.
– Садитесь, майор, – сказал Фарниев тихим интеллигентным баритоном с гортанным фиоритурами.
Из пола вырос «деревянный» стул, и она поняла, что текстуру дерева бытовые системы кабинета создают искусственно.
Села, поправила юбку, заметив взгляд самого молодого из участников совещания, брошенный на её колени, сложила руки как примерная ученица.
В глазах хозяина кабинета всплыли иронические огоньки, но заговорил он всё тем же красивым голосом:
– Георг Шоллак, интрайер.
Молодой блондин кинул голову на грудь.
Флора кивнула в ответ. Словечко «интрайер» в переводе с оперативного сленга контрразведчиков означало «копатель», то есть следователь по особо важным делам.
– Лог Балин, универсалист.
Седой посмотрел на Флору как бы издалека, словно в данный момент разговаривал со своим терафимом. Термин «универсалист» говорил о его глубоких познаниях физики и других научных дисциплин.
– Лора Каменева, одич первой категории.
Блондинка с пышными волосами улыбнулась.
– Инна Корнер-Баскакова, историк-глубинник, профессор хроноспаса.
Брюнетка с почти мужским лицом невозмутимо встретила взгляд Флоры, что говорило об её замкнутости и сосредоточенности на каких-то проблемах.
– Начнём, – продолжил Фарниев. – Чтобы не возвращаться к существу проблемы, майор, прошу вас ещё раз вкратце прояснить ситуацию с… мм, Ульем, якобы существующем в далёком будущем.
– Не якобы, товарищ генерал, – поправила директора Флора, уловив сомнения в тоне Фарниева. – Улей существует реально.
– Будущее ещё не наступило.
– Время Улья так далеко впереди, что никакие изменения бытия в наши дни на него не повлияют.
– Закон затухания последствий, – проговорила Корнер-Баскакова.
– Именно.
– Не придирайтесь к словам, – улыбнулся Фарниев.
– А я бы предложил начать с другого конца, – грассирующим голосом произнёс Лог Балин. – Разрешите?
– Конечно.
– Давайте сначала поговорим о катастрофах, предполагаемых для рода хомо сапиенс ещё с двадцатого века. Нам предрекали немыслимую жару в конце двадцать первого столетия, когда климат на тридцать пять процентов станет несовместимым с жизнью в связи с глобальным потеплением. Предупреждали о таянии льдов Арктики и Антарктики, сопровождаемом затоплением чуть ли не пятидесяти процентов суши, об исчезновении лесов Амазонии и России, о распаде мегаполисов, о дефиците жизненно важных ресурсов, об опасности искусственного интеллекта, готовившего нам судьбу динозавров и так далее и тому подобное. Это что касается самой Земли. Но были и прогнозы по Солнечной системе. Угроза падения астероида, угроза вспышек на Солнце, магнитные бури, агрессия инопланетного разума и ещё немало проблем, связанных с этим аспектом. К счастью, климат изменился не трагедийно, льды не растаяли, астероиды на поверхность Земли не свалились. Терминаторы с искусственным интеллектом власть не захватили, хотя войны с их участием продолжают регулировать рост человечества. Зато прогнозы поведения нашего солнышка вдруг начали воплощаться в жизнь. Вспомните угасание Солнца в две тысячи семьдесят седьмом году, потревоженного откачкой энергии тем самым Ульем. Вспомните корональную вспышку две тысячи девяносто пятого года, когда облако плазмы пересекло орбиту Земли и на пять лет погрузило мир в хаос отсутствия связи. Затем случился странный взрыв в конвекционном слое светила, образовавший факел, пробивший Солнечную систему насквозь. И наконец мы подошли к нашему случаю: Солнце начинает разогреваться.
– Вы к чему всё это вспоминали? – хмыкнул Георг Шоллак, с интересом поглядывающий на Флору.
– В Систему запущен вирус ликвидации человечества, – обыденным тоном ответил учёный. – Вам не кажется? Катастрофы от столетия к столетию увеличивают масштаб, и предела этому процессу не видно. То есть он понятен и так – конец цивилизации. Потому надо выяснить, кому это выгодно.
– А вы как считаете? – спросил Фарниев.
– Точно не пресловутому Улью, существование которого ещё не доказано.
Флора хотела возразить, что её с Терентием путешествие в будущее и встречи с Большим Ульем были абсолютно реальными, но передумала.
– Тогда кому, если не Улью? – спросила она.
– Сущности того же порядка, что и ваш Улей! – торжественно заявил Лог Балин, словно готовил это заявление заранее специально для сегодняшней встречи.
Впрочем, наверно, так и было, а Флора вдруг с искренним удивлением подумала, что универсалист, скорее всего, прав насчёт иной сущности. Если Улей просто хотел скачать энергию Солнца в две тысячи семьдесят седьмом году для своих нужд, то в настоящий момент видна тенденция другого плана: Солнце то и дело пытаются взорвать.
– Допустим, – сказал Фарниев, – кто-то снова внедрился в Солнце и пытается раскачать ядерные резонансы. Кому это нужно, если не Улью, и для чего?
– Мы конкуренты для кого-то, – негромко проговорила Корнер-Баскакова. Красавицей назвать её было нельзя по оценке Флоры, но и уродиной тоже, хотя мужской тип лица наводил на мысль о трансгенном вмешательстве. Ей бы уменьшить толщину бровей, подумала девушка, и форму губ, а также добавить волос и…
Флора рассмеялась про себя, тут же привычно одёрнув: о чём ты думаешь, майор?!
– Конкуренты? – с интересом проговорил Шоллак. – Кто? В настоящий момент нашими дальразведчиками обнаружено лишь три цивилизации, да и то негуманоидные, не желающие контактировать с нами. Но все они примерно того же уровня, что и мы.
– Этот конкурент тоже базируется в будущем.
– С чего вы взяли? И это не Улей?
– Давайте мыслить логически. Вряд ли в будущем образуется лишь один мыслящий кластер постразума – Улей.
Присутствующие обменялись взглядами, пошумели, повернулись к Фарниеву.
– Мне кажется, мы слегка отклонились от темы, – сказал директор. – Идея с… новой сущностью хороша, однако требует отдельного обсуждения. Майор, вспомните подробности своих встреч с биотехнологом из две тысячи семьдесят восьмого года Терентием Дергачёвым. Пока что эта тема интересует нас больше всего.
– Биотехнолог – маскировка, – сказала Флора. – На самом деле он надзорик, специальный агент по контролю прибывающих из космоса путешественников и поселенцев. А ещё – контрразведчик из две тысячи сто пятидесятого года.
Стало тихо.
– Продолжайте, – кивнул Фарниев.
Она собралась с мыслями и начала рассказ с десанта «голема» на солнечное пятно (лимбу) и встречи с Терентием, единственным уцелевшим туристом с яхты «Синтрейл».
Рассказ длился около десяти минут. Флора опустила многие подробности и закончила доклад обещанием Улья отправить обоих, её и Терентия, в две тысячи двести второй год.