Сага об орке. Выбор сделан
— Пригнись…
И выставил щит навстречу метнувшейся спереди тени.
Тяжкий удар отдался сотрясением в левом плече. Наконечник копья скользнул мимо туши здоровенного, серо-серебристого волчары. Увернувшийся зверь вскочил на лапы и в один прыжок скрылся в метели.
Интуитивно развернулся, чтоб тут же встретить еще атаку. На этот раз я оказался ловчее, и другой волк отступил, оставляя за собой красные капли из распоротого бока.
— Быстрее вперед! — выкрикнула Гретта, — Мы уже рядом с домом!
Прибавили шагу, перейдя почти на бег.
Следующую атаку я опять предугадал. Не знаю как.
Вой слева, и тут же атака справа. Этого волка я умудрился пропустить над собой, низко присев и подправив траекторию прыжка щитом. Видимо от этого он влетел в своего коллегу, который должен был атаковать с противоположной стороны. Мелькнула мысль: «Хорошо, что не с трех сторон».
— Я вижу забор!
И в этот момент новая атака. Ее я успел заметить лишь потому, что видимость была хотя бы метров шесть-семь, и я крутил башкой по сторонам как сумасшедший.
Наверно я успел заметить желтые огоньки глаз, так как сами волки отлично сливались со снегом, прикрылся щитом, и выставил копье в направлении ожидаемого прыжка.
Сильный удар в правую руку чуть не вырвал копье, заныли связки в плече, по коже щита царапнули лапы. Вой боли и злобы резанул по ушам. Здоровенная туша насадилась на острие и упала, выворачивая из рук глубоко вошедшее в плоть древко.
— Асгейр берегись!
Какой-то шум сзади, взвизг, но обернуться я не мог. Навалившись коленом на все еще дергающуюся тушу, я с силой выдернул копье. Успел заметить тускнеющий желтый глаз, обернулся.
— Я его палками по морде, вот…
Гретта показала два обломка, оставшихся от лыжных палок.
— Вперед, — я чуть ли не швырнул ее по направлению к чему-то, темневшемуся в метели.
Еще несколько шагов, и я разглядел, что это невысокая ограда, даже более низкая, чем вокруг знакомых мне домов. А еще у нее не было ворот! Вообще, никаких! Черт-черт-черт!!!
— Гретта, беги к дому, я в проходе задержу!
Но поведение девушки меня удивило. Хотя не правильное слово — удивило. Оглянувшись в очередной раз на подругу, я заметил, что как только она пересекла линию ограды — остановилась! Да как так-то? Я взъярился:
— К дому, дура, быстрей к дому! Они этот плетень перемахнут, не заметишь!
Но девушка лишь отмахнулась, облегченно смеясь.
— Все, Асгейр, все! Добрались! Спаслись!
Громкий вой, в котором мне послышались разочарованные нотки позади нас, заставил обернуться.
На границе видимости, задрав голову к небу стоял огромный серебристо-серый волк и выл. Блин, был бы у меня арбалет собран… Я замахнулся, чтоб метнуть копье.
Волк опустил голову, наши глаза встретились. Рука застыла в замахе.
Зверь стоял открыто, не делал ни малейшей попытки скрыться, но почему-то мне казалось, что мой бросок в любом случае будет впустую. Волк, будто старый боец стоял, выражая презрение к смерти и смотрел мне в глаза.
Словно во сне, я воткнул копье подтоком в снег, скинул варежку и вздернул руку в характерном жесте моего времени, демонстрируя серому вытянутый средний палец.
Волк, не отрывая взгляда от меня презрительно дернул губой, будто говоря: «Еще встретимся, двуногий». Потом развернулся, и растворился в метельной круговерти.
Глава 29В доме было жарко. Я бы даже сказал — душно. Впрочем, и домик то был — дай бог половинка от привычного длинного. Часть ожидаемо отведена под скотину — заметил, пока проходил: корову, несколько коз и овец — ничего необычного.
— Ну что встал столбом, голубь? Проходи, раздевайся, — повернулась ко мне ведьма. Вернее — вёльва, как их здесь называли.
А ничего себе ведьмочка! Правда для меня уже слишком взрослая — на вид лет тридцать. Но и не Баба-Яга, как я себе представлял. Невысокая, миловидная, обычная длинная вышитая рубаха до пят, сверху хангерок — опять же, не отличить от обычной орчанки. Вот только украшений много — подвесы на фибулы, заменяющие местным женщинам ожерелья. На каждой руке — целая россыпь браслетов. И никаких волчьих клыков, сушеных ушей — только стеклянные бусины, янтарь, правда с включениями, отполированные камешки с выбитыми рунами. Кстати! Довольно худая по орочьим меркам, а вот по моим так очень даже ничего! И — черноволосая!
Словно услышав мои мысли вёльва обернулась, бросила пронзительный взгляд. Меня невольно передернуло.
Тряхнул головой: да ну нах, Гера, не выдумывай! Ты же здравомыслящий малый!
— Так с чем пожаловала, Гретта? — поинтересовалась ведьма.
— Мы к тебе, бабушка Торгбьёрг за помощью… — на минутку Гретта как будто замялась, но потом выпалила чуть ли не скороговоркой, — мы с Асгейром хотим ребенка!
Ща как схватит подзатыльник, за «бабушку» мысленно усмехнулся я.
— Ребеночка значит решила родить, — как будто себе под нос проговорила ведьма, — ну что ж, самый возраст у тебя. Кровь, когда была последний раз?
Ого! Они тут и про женские циклы знают? Хотя чего я удивляюсь, сколько раз меня реальность мордой по столу возила: думал окажешься самый умный? Прогрессор херов из двадцать первого века. Может местные и не кодят на «Си плюс», зато те знания, которые нужны жизненно у них на каком-то запредельном уровне.
Бабка… блин, язык не поворачивается назвать ее бабкой, тем временем «собирала анамнез у пациентки». Офигеть!
Я скинул плащ, развесил на стенке, напротив очага, осмотрелся. Меньшая половина дома в общих чертах повторяла привычные убранства домов орков: вытянутый очаг в середине, справа от него, если смотреть от входа стол, слева — дощатое пространство, где обычно укладывались спать. Только дальше оказалось необычно большое открытое пространство, вроде как комната в комнате. И еще обращали внимание на себя шкуры по стенам. Ни у кого из одальбондов я такого раньше не видел.
Так же по стенам висели гирлянды сушеных грибов, пучки каких-то трав, что-то похожее на коренья. В углу заметил оленьи рога с уже отпиленными несколькими отростками. Понятно — не украшенье!
— Ну иди сюда ты, касатик, поговорим.
Я вздрогнул. Даже не сразу понял, что вопрос ко мне. Бабка… Тьфу! Да когда же я перестану называть ее так? Пока шли даже разок пошутил: «А она нас не сожрет?» на что Гретта неожиданно серьезно ответила: «Не должна». Вот и думай!
Подошел, присел на низкий табурет.
— Рассказывай.
— Что?
Ща как спросит: «Как докатился до жизни такой?»
— Рассказывай, зачем ко мне пришел, что хочешь?