Голубой замок

Валенси зевнула.
— Ты говоришь, словно на собрании секты возрожденцев, — сказала она. — Да так оно и есть.
— Если ты вернешься…
— Все будет прощено.
— Да, — горячо сказала Олив. Как бы она прославилась, если бы сумела уговорить вернуться эту блудную дочь! — Мы никогда не напомним об этом. Досс, иногда я ночами не сплю, думая о тебе.
— Обо мне, живущей своей жизнью, — смеясь, сказала Валенси.
— Досс, не могу поверить, что ты такая дурная. Я всегда говорила, ты не можешь быть дурной…
— И я не верю, что могу, — сказала Валенси. — Боюсь, что я безнадежно правильная. Я просидела здесь с Барни Снейтом целых три часа, и он даже не попытался поцеловать меня. Но я бы не возражала, если бы он сделал это, Олив.
Валенси все еще сидела, наклонившись. Шляпка с малиновой розой сползла ей на глаза… улыбка… что произошло с ней! Она выглядела не хорошенькой — Досс не могла быть хорошенькой, — но соблазнительной, дразнящей — да, именно так, и это было просто отвратительно. Олив откинулась назад. Ниже ее достоинства продолжать такой разговор. В конце концов, Валенси, должно быть, и сумасшедшая, и дурная.
— Спасибо, этого достаточно, — сказал Барни из-за машины. — Премного обязан, мистер Стирлинг. Два галлона — семьдесят центов. Благодарю вас.
Дядя Веллингтон неловко вскарабкался в машину. Он хотел высказать Снейту свое мнение, но не осмелился. Кто знает, что этот тип может сотворить, если его спровоцировать? Нет сомнения, что у него имеется оружие.
Дядя Веллингтон нерешительно взглянул на Валенси. Но она отвернулась, наблюдая, как Барни заправляет бензином утробу Леди Джейн.
— Поехали, — потребовала Олив. — Ждать нет смысла. Сейчас я расскажу тебе, что она мне наговорила.
— Маленькая потаскушка! Бесстыжая маленькая потаскушка! — сказал дядя Веллингтон.
    
Глава XXII
Следующим, что услышали Стирлинги, стало то, что Валенси видели в кинотеатре в Порт Лоуренсе вместе с Барни Снейтом, а затем — за ужином в китайском ресторане. Истинная правда, которой более всех удивлялась сама Валенси. Однажды вечером, когда едва начинали сгущаться сумерки, Барни приехал на своей Леди Джейн и без особых церемоний спросил у Валенси, не желает ли она прокатиться.
— Я направляюсь в Порт. Поедете со мной?
Его глаза дразнили, а голос звучал чуть равнодушно. Валенси, больше не скрывая от себя, что поехала бы с ним куда угодно, в любое место, не заставила себя упрашивать и согласилась. Они проехали через Дирвуд. Миссис Фредерик и кузина Стиклз, выйдя подышать на веранду, увидели их несущимися в облаке пыли, и растерянно уставились друг на друга, ища поддержки. Валенси, которая в неком своем темном прошлом боялась машин, была без шляпки, и ветер свободно трепал ее волосы. Она определенно схватит бронхит и умрет в доме Ревущего Абеля. На ней было платье с низким вырезом и короткими рукавами. А этот тварюга Снейт — без пиджака и курил трубку. Они мчались на скорости сорок — шестьдесят миль в час, как утверждала кузина Стиклз. Леди Джейн могла побить рекорд, когда хотела. Валенси весело помахала рукой своим родственницам. Что касается миссис Фредерик, то она пожалела, что не знает, как впасть в истерику.
— Неужели все это, — глухо вопросила она, — за мои материнские страдания?
— Я не верю, — торжественно произнесла кузина Стиклз, — что наши молитвы не будут услышаны.
— Кто, кто защитит это несчастное дитя, когда я уйду? — простонала миссис Фредерик.
Что касается Валенси, она с трудом могла представить, что несколько недель назад сидела с ними на той веранде. Ненавидя фикус. Преследуемая дразнящими вопросами, словно черными мухами. Всегда думая о приличиях. Дрожа из-за чайных ложек тети Веллингтон и денег дяди Бенджамина. Боясь нищеты. Боясь всех. Завидуя Олив. Рабыня поеденных молью традиций. Ни на что не надеясь и ничего не ожидая.
А теперь каждый день становился веселым приключением.
Леди Джейн промчала пятнадцать миль, разделяющих Дирвуд и Порт, затем — через Порт. Барни проезжал мимо транспортных полицейских отнюдь не безгрешным образом. Фары начинали мигать, словно звезды в чистом ночном, благоухающем лимоном воздухе. Валенси впервые понравился город, и она была в восторге от скорости. Неужели она когда-то боялась автомобилей? Она была совершенно счастлива, сидя рядом с Барни. Не то чтобы она обманывала себя, думая, что это имеет какое-то значение. Она прекрасно знала, что Барни пригласил ее, повинуясь внезапному порыву, рожденному жалостью к ней и ее маленьким жаждущим мечтам. Она выглядела усталой после сердечного приступа бессонной ночью и суетливого дня. Ей нужно было немного развлечься. Он пригласил ее в виде исключения. Кроме того, Абель был на кухне, в той стадии опьянения, когда начинал декларировать, что не верит в Бога, и петь похабные песни. На это время ей как раз стоило быть где-то подальше. Барни знал репертуар Абеля.
Они пошли в кино — Валенси никогда не бывала в кино. Затем, обнаружив, что голодны, отправились есть жареных цыплят в китайский ресторан. А после покатили домой, оставив за собой разрушительный след скандала. Миссис Фредерик отказалась ходить в церковь. Она не могла выносить сочувственные взгляды и вопросы знакомых. Но кузина Стиклз ходила каждое воскресенье. Она заявила, что они должны нести этот крест.
    
Глава XXIII
В одну из бессонных ночей Сисси рассказала Валенси свою грустную историю. Они сидели у открытого окна. В эту ночь Сисси не могла лежать — она задыхалась, когда ложилась. Выгнутая тонким серпом луна повисла над лесными холмами, и в ее призрачном свете Сисси казалась особенно хрупкой, милой и невероятно юной. Дитя. Трудно было представить, как смогла она пережить свою страсть, боль и позор.
— Он жил в отеле за озером. Приплывал вечерами в каноэ, и мы встречались в сосновом лесу на берегу. Он был студентом колледжа, сыном состоятельного человека из Торонто. О, Валенси, он не был плохим, — нет, не был. Но я так любила его, я и сейчас его люблю и всегда буду. Но я… не знала… кой-каких вещей. Не понимала. Потом приехал его отец и увез его. И… через некоторое время… я узнала… о, Валенси… я была так напугана. Я не знала, что делать. Я написала ему, и он приехал. Он… он сказал, что женится на мне, Валенси.
— Но почему… почему…?
— Ах, Валенси, он больше не любил меня. Я прочла это в его глазах. Он… он просто предлагал жениться, потому что думал, что обязан сделать это… потому что жалел меня. Он не был дурным, но он был так молод — и с какой стати он должен был продолжать любить меня?
— Не стала бы искать для него оправданий, — сказала Валенси, немного помолчав. — Поэтому ты не пошла за него замуж?
— Я не могла… ведь он больше не любил меня. Отчего-то, я не могу объяснить почему, это казалось хуже, чем согласиться. Он… он немного поспорил… и уехал. Думаешь, я сделала правильно, Валенси?