Руда. Возвращение. Скрижали о Четырех

– К бою! – резко крикнул он побратиму, смотрящему на тлеющую в извести груду мяса и костей и вдумчиво скребущему бороду. – Атака с воздуха!
Викард недоуменно вскинул голову, прищурился, пытаясь в облаке извести разглядеть побратима, а разглядев, расхохотался, выставив вверх большие пальцы. Дар Гонт, хоть и был потрясен, сохранил рассудок; капитан, верный солдатской привычке, принял предостережение всерьез и обернулся к Мельтам с мечом в руке. Да еще и монаха заслонил, оттеснив вглубь балкона.
Впрочем, приказ Эрея относился не только к людям.
С крыши, с чердака, с окрестных шпилей цитадели, галдя на все лады, собралось крылатое воинство; нетопыри и вороны, покорные воле мага, выстроились в каре, оставив в укрытии резервы, и приготовились держать оборону.
Атаки вражеских летунов не последовало. Лишь вдалеке, за городской стеной погалдели, прокаркали неясные тени, покружили устрашения ради – и сгинули. А к крылатым защитникам цитадели присоединился довольный Дэйв, смачно хрустевший вороньим крылышком.
«Вернулся, бродяга. Отпустила тебя Лорейна, добралась. Уже камень в руке на удачу!»
Повеселевший маг посмотрел в сторону Олеты и скупо дернулся на балке:
– Может, передохнём? – вполголоса спросил он, не сомневаясь, что будет услышан. – Сколько можно громы друг в друга метать?
– Что, уже можно расслабиться? – так же тихо спросил Викард. – Ну как знаешь, я бы и вправду поспал. Хей, Бабник! Эрей командует отбой, слышишь? Ты можешь спать и держать Круги одновременно? Их до рассвета снимать не положено…
Маг не слушал болтовню побратима; там, над Олетой, что-то творилось, собирались тяжелые тучи, готовясь пролиться свинцовым дождем, мрачные, клубящиеся в раструбах черных смерчей. Что ответишь, Сильнейший? Что припасешь в рукаве? Остановишься? Кинешь джокера? Самого Грифа пришлешь Бабнику на изучение?
Мощная разветвленная молния, ослепительная, гневная, ударила с земли в рваные тучи, разметала их в клочья, развеяла; изменившийся ветер принес соль угрозы, предупреждение, и людям стало не по себе, и монах побледнел, стискивая пальцы на жезле, а Викард приготовился к бою. Эрей не стал рисковать; исподволь влив в последний, очертивший башню Круг толику своей Силы, он пропел заклятье Двойного Щита и закрылся от взгляда Сильнейшего. Хотя по правилам магического поединка молния, ударившая в небо, означала перемирие. Временное перемирие по обоюдному согласию сторон.
Теперь можно было немного поспать.
До рассвета, уже стучавшегося в окна.
Так и задремали: Эрей – на балке, примотав себя серебряной цепью, Викард сотоварищи – на балконе, с оружием в обнимку.

Проснувшись ближе к полудню, они не обнаружили на полу тела, но адская смесь кислоты и извести издавала странный пронзительный запах, от которого выворачивало наизнанку. Дотошный Викард разминки ради поворошил кочергой в вонючей куче, нашел пару недошедших косточек и кусок свалявшейся шерсти. Не поленился, сбегал вниз за новой ретортой, залил останки кислотой, загасил известь, – и все это под очистительную молитву в исполнении заспанного Истерро. Капитан Гонт в этой суете участия не принимал, сидел хмуро, кусал губы, исподлобья наблюдая за варваром и монахом. Лишь когда Эрей особой лопаткой собрал кашеобразный состав в серебряную урну и надежно запечатал железной печатью, отчитав положенные заговоры, капитан мрачно спросил:
– Что вы намерены делать с прахом, господин советник?
– Отдам Истерро, – обозначил улыбку маг и продолжил уборку.
– Видите ли, капитан, – задушевно откликнулся Истерро, предупреждая новые вопросы, – ради вашего друга мы решили сделать исключение. Урна простоит в Светлом Храме три дня и три ночи, в течение которых я обязуюсь в должные часы читать молитвы и творить обряды. По прошествии означенных дней приводите приятелей, родичей покойного: мы захороним прах на святой земле, как прах воина, погибшего с оружием в руках.
Дар Гонт долго смотрел на Истерро, силясь обнаружить подвох в благостной речи, потом перевел взгляд на Эрея. Тот пренебрежительно дернул плечом, отклоняя обвинения в благородстве. Прах хоронили на территории Храма ради его личного спокойствия, маг и не пытался этого скрывать, он не знал, как ведут себя сожженные мертвяки-грифоны, и не хотел рисковать. Дар Гонт это понял, почти сразу, оценил он и желание Истерро преподнести хорошую новость как знак симпатии. Капитан подумал, хмуря брови, и сказал вполголоса:
– С сегодняшнего дня я вооружу моих людей серебряным оружием. Всех до последнего гвардейца. Выбью у государя разрешение: спокойствие двора и города того стоит. Надеюсь, вы поддержите мое начинание. На этом позвольте откланяться.
Юный капитан лихо щелкнул каблуками, чеканя шаг прошел через залу и лишь у самой двери обернулся, чтобы через силу вытолкнуть заветное:
– Спасибо, советник.
Эрей не ответил. Слова его утомили.
 
Веда о порченой расе
Так вышло, что родились в Мире Кару – Пять Этносов, называемых Разумными. Четыре – Правильных, один – Лишний.
Светлые, Темные, Демоны, Маги – и Люди. Изгои. Порченая раса.
Жили они на Гранях Светотени – по-разному.
Легка и приятна была жизнь в землях Циня и Юциня. Согретые теплом, омытые океаном плодородные поля и щедрые чащи дарили Людям пищу и кров, ничего не прося взамен. Но пришли Светлые мира и заняли благодатные леса Циня, дав имена деревьям и назвав их своим домом. И пришли они также к океану Юциня и сказали: это вотчина Света! И оттеснили Людей ближе к Светлому полюсу, в беспощадные пустоши Хвиро.
Удивительна была жизнь в землях Ю-Чиня. Знойные острова, согретые теплом подземных источников и огнем никогда не спящих вулканов, все время таили в себе угрозу, выбрасывая на Людей пепел и камни, горячие воды и Темных мира, прорывавшихся с Темной стороны на охоту за плотью и кровью. Взращенные в постоянной опасности, Люди Ю-Чиня развивали науки, помогавшие угадывать извержения, и боевые искусства, помогавшие противостоять Тени. Они строили корабли и держали связь с народами Хвиро, пока не остыло нутро островов, пока не покрылся ледяной коркой процветающий некогда край.
Сложна от рождения была жизнь Людей Инь-Чианя. Край озер и покрытых лишайниками скал, вечно ветреный, вечно холодный, борющийся с наползающей мерзлотой и темными тварями, пробирающимися по ледяным мостам, он воспитывал суровых людей, не знающих иной радости, кроме жаркой битвы, и иной награды, кроме горячей крови врагов.
Жили Люди, не признанные Богами, как могли, боролись со Светом и Тенью, служа пищей, добычей, охотничьим трофеем, страдая от мора и голода, от морозов и зноя пустыни, пока не пришли к Людям Маги, неся с собой в дар камни и руды и способы их укрощения.
 
8 
 Рыцари собираются
Через два семидневка после похорон Бертрана и учреждения особой Серебряной Роты начались приготовления к долгожданному турниру.