Внебрачный ребёнок генерального

— Юля, прекрати, — кидаю в нее салфетку, но она, естественно, падает где-то посреди стола, не долетев до точки назначения и половины пути.
— Шучу я, шучу, подруга. Тебе надо расслабиться. Но пить я больше тебе не дам. Ты завтра должна быть как свеженький огурчик, а не как засохшая курага. После ужина расскажешь все Олегу и выдохнешь. Все будет тип топ.
 
***
О, мой бог. Да что ж это за люди то такие? Кто утро воскресенья начинает с перфоратора? Будь они неладны со своим ремонтом. Пусть на того, кто держит этот перфоратор нападёт диарея и он перестанет издавать эти раздражающие звуки.
Голова моя сейчас расколется на части. Надо спрятаться под подушку, подальше от этих громких звуков. М-да, не спать до трех часов ночи с подругой сейчас уже сложнее, чем в универе.
— Перестаньте стучать, ироды! — хрипло кричу я из-под подушки. Не помогает. В ушах аж звенит. Еще и во рту будто пустыня Сахара. И веки настолько тяжелые, что как у Гоголя хочется молить: «поднимите мне веки».
Пытаюсь тремя пальцами сделать точечный массаж и размять височную зону. Это упражнение должно помочь. О, да, вот так! Становится легче.
Но стоит на секунду остановиться, как пульсирующая боль возвращается обратно.
Кое-как собираюсь с силами и встаю с постели. Мне срочно нужен бодрящий душ, волшебная таблетка от головы и зубная паста.
Едва успеваю выйти из ванной, как звучит громкая мелодия дверного звонка. Кого еще там черти принесли?
— Добрый день! Яна Александровна? — передо мной у порога стоит неизвестный мужчина в униформе дорогого ЦУМа.
— Да это я.
— Вам доставка. Распишитесь вот тут. — курьер дает бланк и ручку. Расписываюсь не глядя. Мои глаза не в состоянии оторваться от большой черной коробки, которую вручают мне следом.
— Спасибо, хорошего дня. — бурчу я на автомате, закрывая за курьером входную дверь.
Беру коробку и несу ее в свою комнату. Увесистая она, однако. На тумбочке у кровати звенит мой сотовый.
— Привет, подружка! Как ты там? Жива? — громко интересуется подружка.
— Да не кричи ты так. Голова трещит и так.
— О, а я говорила тебе что так делать вредно. Особенно на полный желудок.
— Не начинай, а!
— Ладно, проехали. Чем занимаешься?
— Смотрю на большую коробку, которую только что мне привез курьер. Из ЦУМа.
— И кто этот щедрый Санта?
— Мой босс Олег Юрьевич Титов.
— Слушай, а он мне все больше и больше нравится. Давай открывай скорее и рассказывай, что там внутри.
Медленно тяну за шелковую ленту, красивый бант на крышке коробки тут же развязывается. Медлю перед тем, как открыть «чёрный ящик». Мне нужна тишина.
— Юль, я перезвоню потом. — бросаю трубку куда-то на кровать.
Сажусь рядом с подарком. Осторожно снимаю крышку и разворачиваю упаковочную бумагу.
Мама дорогая! Олег просто сумасшедший.
Что это за ужин такой, для которого мне необходимо надеть это?
 
***
— Добрый вечер, Олег. — не рискую сейчас назвать его еще и по отчеству.
Прямой взгляд Олега меня смущает. Кажется, он пытается мысленно меня раздеть. Особенно когда взгляд опускается к моей оголенной ноге. Стараюсь прикрыть бесстыжий разрез рукой. Надо было длинный пуховик надеть, вместо короткого пальто.
Я, как и восемь лет назад, стою перед Титовым в красивом платье. С той лишь разницей сейчас, что платье в этот раз Олег выбирал для меня сам.
С прической решила сильно не усердствовать. Небрежный пучок на затылке, и несколько свободных прядей у лица.
Еле заметные стрелки коричневого цвета и розовый блеск для губ. Румяна решила не добавлять. Думаю, естественного красного румяна на щеках будет достаточно с таким-то платьем. Оно темно-синее, длиною в пол. Руки, плечи, шея, грудь все полностью закрытое.
Я даже мысленно похвалила Олега за такой фасон. А потом забрала похвалу обратно, когда надела платье на себя. Потому что на платье есть высокий разрез от самого бедра.
Очень по-деловому, Олег Юрьевич.
Я даже думала булавкой застегнуть немного этот бесстыжий разрез. Но не нашла в квартире ни одной булавки. Это засада. Хоть хватай нитки и зашивай дорогое дизайнерское платье своими руками, чтобы стало поприличнее. Сомневаюсь я, что при ходьбе не будет видно все, что ниже пояса у меня.
Вид сзади тоже добавил впечатлений и лишил меня речи на целых полчаса. Спина полностью оголена от шеи и до самой попы. Ни тебе прозрачной сетки, ни шлейки. Хорошо, что в моем домашнем бельевом арсенале есть один "невесомый" бюстгалтер-бабочка. Настало его время.
Так же в подарочной коробке помимо платья было еще несколько вещей в комплект к платью: сумочка, туфли, жемчужный браслет и даже трусы. Хотя у меня язык с трудом поднимается, чтобы назвать это трусами. Так две полупрозрачные кружевные полоски. И Олег верит, что я надену их? Пф. Пусть закатает губу. Вместо них на мне сегодня бесшовные бразилиана.
Серьезные такие затраты у футбольного клуба нынче. Или генеральный директор решил разорить его окончательно?
Олег берет мою руку и целует ее. Такой простой жест, но для меня он почему-то ощущается слишком интимным.
— Добрый, Яна! Ты сегодня особенно красива. Не устану тебе это повторять. — томным голосом здоровается со мной босс.
Может сбежать пока не поздно?
Чует моя едва прикрытая пятая точка, что сегодня ужин закончится совсем не по-деловому.
    
12
В огромном внедорожнике Олега оказалось весьма удобно. Кожаные сидения, которые четко повторяют контуры тела. Негромкая музыка. Приглушенный свет в салоне.
Титов сидит на переднем сидении, ведет машину. Левой рукой ведет машину. Правая в это же время находится то на коробке передач, то на колене.
Я сбежала от него на задний ряд. Лишь бы еще на пару сантиметров увеличить расстояние между нами. Во мне кипят эмоции волнения, страха, осторожности и … возбуждения. Да-да!
Одним своим внешним видом и низким голосом Олег смог взбудоражить меня всю. В голове то и дело пролетают неприличные мысли. Надо отвлечься и поговорить с ним на нейтральный темы.
— Почему у тебя нет водителя? Все-таки ты генеральный. По статусу ведь положено.
— Не вижу в нем необходимости. Возможно, в будущем появится. Но сейчас мне комфортно самому вести машину. Понимать габариты автомобиля, управлять скоростью, с которой еду, держать руками, ногами полный контроль над железным конем.
Слушая Олега, глаза тем временем скользят по его профилю. Все что я могу видеть со своего места это плечи, затылок и руки Олега.