Последний день

В той драке с тремя парнями ведь это тоже послужило поводом. Как-то шестиклассниками мы шли по улице и встретили задир из параллельного класса. Они начали «клеиться» к ней. В частности, их «главный», Бред. Я видел, что ей это не нравится. И я тогда сказал: «Отстаньте от нее! Это моя девушка!»
Тогда они переключились на меня.
– Ты что-то сказал? – произнес Бред.
Я почувствовал смелость и четко повторил, тыкая ему в грудь: «Отвали. От. Нее».
– Слышь! – сказал он мне, схватив мою руку и вывернув ее.
Лаура накинулась на него.
– Отпусти его! – крикнула она, запрыгнув Бреду на спину.
– Не лезь! Так нечестно! Я девочек не бью! Только твоего паренька, – кричал он ей сквозь пальцы, которыми Лаура закрыла ему лицо.
– Я не девчонка! – возмущенно ответил я и ударил ему в живот.
Он отпустил мою руку, но двое других набросились на меня, и один из них попал мне по лицу. Похоже, он мне бровь разбил. Боже, кровь в глаз попала! Тем временем Лаура уложила Бреда. И принялась защищать меня. Она просто ткнула одному в бок двумя пальцами. А другому дала пощечину. Мне говорили, что ее пощечина самая болезненная, но я не проверял. Мне никогда не доставалось от нее. Ну, может, пару раз.
– Валим! – крикнула она мне, пока я пытался прийти в себя от удара.
– При девчонке тебя бить не будем, но мы до тебя доберемся! Не отходи от нее, а то тебе придется на инвалидном кресле кататься! – крикнули парни нам вслед.
– Да пошел ты, Бред! – ответила им Лаура, подгоняя меня.
Я был спокоен насчет этих угроз, ведь мы с Лаурой никогда не расставались. Наши дома были по соседству. Мы даже утром выходили одновременно. Она взяла меня за руку и повела меня, так как мой глаз залило кровью. Неужели она и тогда знала, о чем я думаю и что я буду делать? Тогда я не заморачивался по этому поводу.
Даже наши окна смотрели друг на друга, и мы видели, что происходит в комнатах. Закрываться стали только во время переходного возраста.
После драки мы сидели на бетонной плите, на склоне холма. Перед нами простирался небольшой спальный район города. Солнце садилось. Лаура обрабатывала мне бровь.
– Хорошо, зашивать не придется, – успокоила она меня.
– Мгм.
– Ну и задали мы им! – задорно сказала Лаура, промокнув ваткой кровь.
– Ты задала.
– Нет, мы! Ты тоже! Без тебя мы бы не вздрючили их, – она поменяла ватку и, полив ее перекисью, с улыбкой добавила: – Ты же нарвался. Без тебя бы драки не было.
– Эй! – возразил я, подхватив ее настроение. И мягко подтолкнул ее плечом.
Мы посмеялись.
– Если по правде, спасибо, что заступился.
– Мы же друзья, а ты девочка. Я должен был вступиться… Ай! – защипала перекись, и Лаура подула мне на рану.
Мы просто молча улыбнулись, и она продолжила обрабатывать мое ранение.
Не отрывая взгляд от заката, я спокойно добавил:
– Еще я ему в живот ударил.
Так же тихо она проговорила:
– Ударил-ударил.
И вот я очнулся от детских воспоминаний. Переместился обратно на пирс. Как ни странно, мы сидели так же, как и тогда, когда она обрабатывала мне рану. Но это было уже в загородном доме у озера. В разгар конца света. Я продолжал слушать, а она – говорить.
– От недостатка внимания я не страдала. Помнишь, даже тогда, с тремя парнями, когда мы еще подрались из-за этого, – подчеркнула она.
Но как она… Мне иногда кажется, что я мыслю вслух. Но это же не так. Неужели она меня так чувствует? Или я ее…
– Да, помню, – ответил я ей.
– У меня так и не получилось. С кем бы я ни встречалась, это недолго длилось. Я потеряла интерес ко всему. Все время думала о тебе. Но понимала, что этого не вернуть. Мне стало сложно противостоять недоброжелателям. Казалось, что весь мир против меня. И я решила, что, став плохой, смогу легче справляться с этим… Но так только казалось. Потом познакомилась с Гарри, попала в его компанию. И думала, что это моя семья. Стала байкершей. Начала грубить всем. Перестала помогать людям. И даже воровала. Мы уехали в Майами. Он всегда хотел туда. Сказал, что там центр ночной жизни востока страны. Ему нравился образ жизни современных хиппи. Мы жили на берегу океана, но, несмотря на это, мне было очень некомфортно с Гарри. Его необоснованная ревность и постоянные пьянки отталкивали меня все больше и больше. Он держал меня в напряжении. Я боялась за него, когда он уходил в ночь на свои гулянки. Звонила ему, беспокоясь, а он только злился. И во время наших ссор бросал трубку, говоря, что что-нибудь натворит. С кем-нибудь или с собой. А я всю ночь пыталась дозвониться до него. Тревога не покидала меня до самого утра. Он вынуждал меня думать о нем против моей воли. Меня мучал страх, чувство безысходности. За него, за себя, если ему вдруг что-то не угодит.
Она задумалась. Увидела всю ситуацию со стороны. И, глядя на гладь озера, промолвила:
– Я хотела уйти от него. Найти себе занятие по душе. Но боялась остаться одна. Думала: да кому я нужна? Те, кто когда-то нуждался во мне, уже давно далеко от меня.
Потом началось все это. То катастрофа, то эпидемия, то война всяких мелких стран. Ужас, в общем. Первое, о чем я узнала, – это массовое обрушение зданий Манхэттена в прошлом сентябре. И мы поехали в Вегас после цунами во Флориде. Слава Богу, его успели предсказать. Он сказал, что теперь мы точно должны держаться вместе. Думала, что он прав. Даже прощала ему угрозы ножом и все такое. Он обещал измениться, а я верила.
Но позже поняла, что это не так. Когда мы доехали до Небраски и остановились в том городке, где мы их «поджарили», Гарри, пьяный, предложил прогуляться. Мы дошли до какого-то бара, и он сказал, что там у него для меня сюрприз. Мы зашли в кабинет хозяина. Потом он повалил меня на стол. Сказал, что я слишком хорошо выгляжу сегодня. Я попыталась оттолкнуть его, а он только больше налегал, говорил: «Ты же тоже этого хочешь! Сейчас не нужно прелюдий, времени мало».
Он продолжал приставать. Я начала кричать, а он приказал мне заткнуться и хлестнул по щеке. Я собрала все свои силы, ударила его по голове статуэткой, стоявшей на столе, и убежала. Я тогда еще потеряла свою подвеску…
– Подвеску? – подумал я и нащупал в кармане ту, которую нашел с Энди в Небраске. Видимо, Лаура рассказывает про тот бар, в котором я был перед заправкой, где мы встретились.
– На следующий день я объявила ему, что на этот раз точно ухожу. Тогда мы с тобой и…
Я достал подвеску. Лаура вспомнила ее.
– Откуда она у тебя? – спросила она с удивлением и радостью.
– Я был в том баре.
– Ты так и не смог ее открыть?
– Нет.
Она начала разглядывать кулон. А я думал о том, о чем она только что рассказала. Она терпела. Терпела, думая, что Гарри исправится. И поэтому делала для него все, что могла. Ожидая, что когда-нибудь он ответит ей тем же. Делала, что надо ему, жила, где надо ему, и даже думала, как надо ему. Все ради него. Затрачивала больше энергии, чем получала. Но она только кормила его эго. Я тоже кормил. Кормить зверя, который хочет тебя съесть? Идея плохая. Ему этого станет когда-нибудь мало, и тогда едой станешь ты.