Шифр

Нина решила не спрашивать, почему сотрудницу киберотдела позвали на собрание ОПА. Бакстон славился нестандартным подходом к расследованиям – который, к слову, приносил плоды.
Коротко стриженный блондин, сидевший рядом с Брек, выглядел так, будто прибыл сюда на задание с ближайшей базы морской пехоты. Очки в черной оправе немного контрастировали с его суровыми чертами.
– Джейк Кент, – назвался он. – Третье подразделение ОПА.
Нина и Уэйд сели напротив Кента и Брек.
– Давайте обсудим жертву, – без всякой преамбулы начал Бакстон.
Все взгляды обратились к Уэйду, который открыл блокнот в кожаном переплете. Перед остальными лежали электронные устройства, однако старомодные предпочтения коллеги, похоже, никого не удивили.
– Девушку звали София Гарсиа-Фигероа, – начал Уэйд. – Шестнадцать лет, латиноамериканка. Ее мать сейчас в реабилитационном центре, лечится от пристрастия к метамфетамину. Отец в тюрьме, отсидел два года из десяти за распространение наркотиков. Софией с пяти лет занимались органы опеки. Минувшие полгода она жила в приюте, откуда уже трижды сбегала. Последний раз – две недели назад. Надзиратель заметил, что девушки нет в кровати после отбоя, однако разыскивать ее не стал. По словам копов, София начала подрабатывать проституткой. – Уэйд на мгновение поднял глаза. – Как ее мать.
У Нины защемило сердце. Парой скупых предложений коллега обрисовал жизнь, полную мук и одиночества.
Профайлер перевернул страницу.
– Последний раз ее видели около семи вечера на Эм-стрит, в паре кварталов от места преступления.
– Она была там с клиентом? – предположил Кент.
Не успел Уэйд ответить, как Бакстон многозначительно взглянул на Брек. Сотрудница киберотдела поняла его без слов.
– Мы с коллегами изучили видеозаписи, – сообщила она. – Софию засекла камера наблюдения в продуктовом магазинчике. Девушка заходила за сигаретами. Одна.
– Она купила их по поддельным документам? – уточнила Нина.
– Этого не требовалось, – вмешался Уэйд. – Продавец, который работал тем вечером, не слишком-то уважает закон о продаже табачных изделий. Полиция уже взяла прохвоста в оборот.
– Кто обнаружил убитую? – поинтересовался Кент: видимо, его еще не успели ввести в курс дела.
– Хоакин Очоа. – Уэйд снова сверился с записями. – Помощник официанта в ночном клубе «Тройная угроза». Около трех ночи – клуб уже закрылся – парень вынес мусор через служебную дверь и заметил, что из контейнера торчит нога. Благо помойка была заполнена почти доверху, иначе жертва лежала бы на дне и Очоа ничего не заметил бы.
Эту подробность Нина услышала впервые.
– Субъект не просто избавился от трупа. Наверняка он заранее знал, что контейнер будет заполнен. – Она повернулась к Уэйду: – Сколько оставалось времени до приезда мусоровоза?
Профайлер перелистнул несколько страниц.
– Мусор там вывозят раз в неделю. В следующий раз должны были в шесть утра того же дня. – Он кивнул Нине. – Согласен, убийца хотел, чтобы жертву обнаружили.
– Причем именно в мусорном контейнере, – добавила Нина.
Преступник, похоже, все делал с умыслом.
– Это меня и тревожит, – подхватил Уэйд. – Почему он оставил труп в контейнере? Если хотел, чтобы тело побыстрее нашли, то бросил бы его на тротуаре позади баков. Тогда жертва лежала бы незамеченной до шести утра – до приезда мусоровоза с гидравлическим подъемником. Так гораздо логичнее. Хотелось бы выяснить, – профайлер взглянул на Нину, – знал ли он о вашем детстве?
Уэйд задал вопрос с беспристрастностью бывалого детектива, однако его слова ударили Нину наотмашь. По его мнению, убийца оставил кошмарную пародию на ее прошлое – а значит, откуда-то узнал, что младенцем ее оставили в мусорном баке!
Попытавшись скрыть смятение, Нина поспешно ответила:
– Понятия не имею, как он это выяснил. Я ему точно не рассказывала.
– Но кто-то ведь знал? – продолжил наседать Уэйд.
– О том, при каких обстоятельствах я попала в приют, можно прочитать в моем личном деле. Но сама я никому эту историю не рассказывала.
 
– То, как убийца поступает с трупом, говорит о многом, – сменил тему Кент, избавив Нину от дальнейших объяснений. – Если преступник обращается с телом бережно, чем-то накрывает, – значит, он знаком с жертвой или хотя бы немного раскаивается. А пренебрежение к трупу означает полное обесчеловечивание жертвы. – Сотрудник ОПА постучал пальцем по столу. – Для нашего подозреваемого София была пустым местом. Он считал, что никакого сочувствия она не заслуживает. Поэтому и оставил ее там, где оставил.
– Верно, – Уэйд кивнул. – Однако здесь кроется что-то еще. Как объяснить записку во рту у девушки и зашифрованное послание на стенке контейнера? И там и там фигурирует слово «надежда», причем из контекста ясно: он намекает на прежнюю фамилию агента Герреры. – Профайлер снова повернулся к Нине: – Откуда субъект мог узнать вашу фамилию?
– Я сама ему сказала.
На мгновение воцарилась тишина, а затем Нина пояснила:
– Он меня заставил. Сперва я назвалась вымышленным именем, однако он меня раскусил. – Она расправила плечи, готовая дать отпор любому, кто осудит ее поведение в шестнадцать лет. – Мерзавец мучил меня, пока я не раскололась.
В тот день он ее сломил. Какая-то часть ее «я» так и осталась сломленной.
Нина сидела как на иголках, а Уэйд продолжил ее расспрашивать.
– Как думаете, похититель сразу понял, что esperanza значит «надежда»? Он об этом говорил?
Нина постаралась просеять воспоминания, разложить детали по полочкам.
– Нет. Должно быть, он узнал об этом позже.
Какое-то время все задумчиво молчали. Поскольку беседа приняла нежелательный оборот, Бакстон задал новую тему:
– Совершал ли убийца действия сексуального характера по отношению к Софии?
– Да, он ее изнасиловал. – Уэйд углубился в свои записи. – Кроме того, на спине у жертвы двадцать семь порезов, а также три ожога, похожих на сигаретные. На шее – следы от веревки. Пока неизвестно, в каком порядке преступник нанес увечья; ждем результатов медицинской экспертизы.
Нину замутило.
– По-вашему, он мог изнасиловать мертвую девушку?
– Вскрытие покажет, – Уэйд пожал плечами. – А еще хотелось бы узнать результаты анализа на токсины и экспертизы ДНК.
– Я их потороплю, – пообещал Бакстон.
– Есть предположения, где именно он убил Софию? – спросил Кент.
– Знаю только, что не там, где нашли ее тело, – ответил Уэйд.
Нина задумалась о жизни, которую вела жертва. Не здесь ли скрывался ключ к тайне ее смерти? Как ей удавалось выживать на улице? Проституция – занятие рискованное. Девушка нуждалась в охране. И, скорее всего, как и многие другие, увязла в трясине наркоторговли.
– София состояла в какой-нибудь банде? – спросила Нина, а когда Уэйд удивленно поднял брови, пояснила: – У нее был сутенер? Кто-то снабжал ее наркотиками?
– Полиция это выясняет. Детективы допрашивают всех, кто жил по соседству. Сегодня-завтра со мной свяжется Стэнтон. Пока на этом все.
– А теперь обсудим видеозаписи, – обратился Бакстон к Брек.
Сотрудница киберотдела вздрогнула, явно застигнутая врасплох. Нина посмотрела на новую коллегу с сочувствием. Пожалуй, Бакстон задал собранию слишком быстрый темп.
– Мы просмотрели множество записей из магазинов и с уличных камер на Эм-стрит, – начала Брек, придвинув к себе ноутбук. – В проулке позади ночного клуба камер нет.
– Готова поспорить, убийца знал и об этом, – вставила Нина. – Все остальное он тщательно спланировал – логично, что и место присмотрел заранее.
– Мы изучили все записи за десять часов: начиная с тех, что сделаны за два часа до визита Софии в магазинчик, и заканчивая снятыми в то время, когда помощник официанта обнаружил труп. Если нужно, проведем еще одну проверку, увеличив временной интервал.
 
– Есть зацепки? – поинтересовался Уэйд.
Брек расплылась в улыбке.
– Смотрите сами.
Она развернула ноутбук, и все подались ближе. На экране призрачно мерцали фонари и неоновые вывески Эм-стрит. Это был квартал ночных тусовок, в какой-то мере злачный: полно автомобилей и прохожих, последние – на разных стадиях алкогольного опьянения.