Двуликие. Клетка для наследника

— Ректор просила привести тебя после занятий с Дрейком, Шани. — Рональдин улыбнулась мне. — Она может что-то сделать с головной болью из-за снов. Пойдём, я провожу тебя.
Только Эмирин мне сейчас и не хватает для полного счастья… Если Дин я могу смотреть в глаза, то ректору — нет.
— Пойдём, — я тем не менее кивнула, прекрасно понимая — объяснять что-то в данную секунду нет смысла. Но до Эмирин мы точно не дойдём…
— А я в комнату, — сказала Мирра. — Приму пока душ. Я же вам там не нужна, да?
Дин посмотрела на рыжую немного виновато.
— Да, Мир, извини. Но мы тебе всё расскажем!
Мирра рассмеялась, и мы вышли из столовой.
 
Дин ничего у меня не спрашивала, пока мы шли к ректору. А я ничего не говорила, собираясь с мыслями.
Где-то на середине пути, как раз когда мы проходили мимо зала памяти, я тихо сказала:
— Подожди, Дин!
Она, кажется, немного удивилась, но остановилась.
— Я хочу с тобой поговорить… до визита к ректору. Можем мы… зайти сюда?
— В зал памяти?
— Да.
— Конечно.
Она ободряюще улыбалась, а мне просто было плохо. Пожалуй, так плохо мне последний раз было в тот день, когда я узнала, что мамы больше нет.
А теперь я знаю, что, возможно, её не стало именно из-за меня…
В зале памяти никого не было. Я прекрасно понимала, что так и будет — сюда, как и в зал почёта, редко кто захаживал. Смысла не было. Поэтому… идеальное место, чтобы поговорить.
Я прошла через зал, решив расположиться рядом с портальным зеркалом. Почему-то так я чувствовала себя увереннее. Наверное, потому что Триш Лаира совершила поступок, который казался мне ещё ужаснее.
В окна заглядывал закат. Золотил стены, потолок и пол. Даже поверхность портального зеркала — и та была золотой. С кровавым отливом.
— Что случилось, Шани? Ты такая… напряжённая сегодня. Это из-за Дрейка? Он что-то сказал тебе?
Давай, Шайна… выдыхай. Это не так уж и сложно…
— Ничего. — Я обернулась к Дин. Она стояла возле окна, спиной к закату, и из-за яркого солнца, льющегося в зал, я почти не видела её глаз. — Он ничего не говорил мне. Точнее, говорил, но дело не в этом. Не в Дрейке. Во мне.
— Я запуталась. — Дин сделала шаг вперёд, но я остановила её, покачав головой.
— Нет… не надо. Стой там. Пока я буду рассказывать… Пожалуйста, стой там.
Мне казалось, воздух вокруг нас уплотнился. Впервые в жизни мне было настолько трудно дышать. В горле саднило, глаза болели, и сердце билось, как сумасшедшее.
— Это я. Я прокляла Дрейка.
Голос всё же не выдержал — сорвался.
Словно в пропасть полетел.
— Что? — Улыбка исчезла с лица Дин.
— Я прокляла Дрейка. Я — его дочь. Я прокляла его десять лет назад. Злилась, что он бросил женщину, которая меня родила. Я никогда его не видела. Прокляла по крови. Проклятьем смертельной одержимости.
Солнце ярко вспыхнуло, солнечный луч прочертил дорожку в воздухе прямо перед моим лицом, и я увидела кружащиеся там пылинки. Даже они, казалось, застыли, увязнув в напряжённости, повисшей между нами с Дин.
Она не двигалась. Просто смотрела. И сжимала кулаки.
Кап.
Что это?..
Я резко выдохнула. Дин сжимала кулаки, выпустив волчьи когти, и на пол капала её кровь.
— Ты шутишь? — спросила она холодным, совсем чужим голосом.
— Нет.
В следующую секунду я чуть не закричала, потому что лицо Рональдин вдруг исказилось, став похожим не на человеческое — на звериное, и рот она открыла, обнажая клыки. Зарычала и сделала нескольких стремительных шагов вперёд.
Рука с выпущенными когтями пролетела совсем близко от моего лица, со свистом разрезав только воздух.
— Тварь!
Я зажала лицо ладонями и опустила голову.
Мгновение, другое… Удаляющийся в сторону выхода цокот каблуков… И я осталась одна.
Да, это правильно. В конце концов я всегда оставалась одна. Сначала мама, потом Эрли, теперь… Дин. Но лучше уж так. Рональдин по крайней мере жива.
А вот жива ли я? Я не уверена в этом…
 
 
45
Император Велдон
 
Когда целый день торчишь на заседаниях с советниками, к вечеру хочется кого-нибудь убить. Желательно — себя.
Управлять империей, сидя последние два года во дворце практически безвылазно, непросто. Неудивительно, что многое катится кхаррт знает куда.
Например, на землях троллей бунт среди работников шахт. Начинаешь выяснять причины — оказывается, тролли работают по несколько смен без отдыха и обеда. Спрашиваешь — почему? Говорят — чтобы выполнить норму по добыче металлов. Норма есть, а работников не хватает. Спрашиваешь — а почему не хватает? Что они, повымирали? Эпидемия была? Или переселились куда-нибудь?
Советник по внутренней политике мнётся и запинается. А советник по финансам поджимает губы и заявляет, что в прошлом полугодии император самолично подписал указ о предоставлении троллям дополнительных средств для благоустройства шахт. А они мало того, что не благоустроили, так ещё и бунтуют.
Вот так и выясняется, что кто-то где-то ворует. И на каком этапе, только предстоит разбираться. Был бы он в состоянии, поехал бы сам к троллям, посмотрел бы, поговорил, пощупал, пообещал. А так… поорёшь, надаёшь советникам по шапкам — и гуляй, император. Сиди себе дальше в этой тюрьме, а кто-то другой будет твою казну растрачивать.
У Велдона даже глаз задёргался.
Ещё и эти… Тайная служба. Разведчики, мать их. Такое впечатление, что главная цель всей их разведывательной деятельности — как дожить до пенсии, не подвергая себя риску во время заданий. Подумаешь, что император третий год торчит во дворце. Плевать, что наследник остался в единственном экземпляре и вынужден жить в образе девочки. Чихать на всё! Главное — это их драгоценные задницы.
Расписали же операцию как по нотам. За кем следить, где сидеть и слушать. Элементарно! Любая собака справится. Так нет же — прошляпили. Теперь жди беды, как пить дать.
Велдон вздохнул, поморщился и потёр кончиками пальцев виски. Голова болит нестерпимо. Ещё даже восьми нет, а он уже устал. Стареет, наверное.