Крутая Бамбина

Наконец, хлопнула дверь, и я двинулась к секретарю. Там действительно никого не было. Недолго думая, я ворвалась в кабинет директора. Пусто.
Сердце бешено колотилось. Но время прожигать зря некогда, и я подошла к сейфу. Какой же там код? Номер машины Павла… Я тяжело запоминаю такие мелочи, тем более, когда они не касаются меня. Но если я закрою глаза и постараюсь нарисовать то, что видела или слышала…
Я взяла лист бумаги и быстро набросала силуэт Михаила, и что он набрал… И детально вспомнила, как он это делал!
В сейфе я нашла те самые ключи от гаража. Уже слышался громкий хохот Алины. И я быстро закрыла железный ящик, а бумагу смяла и выбросила в мусор. Проскользнув обратно в переговорную, я тихонечко прокралась к лифту и стала дожидаться подругу.
Но услышала знакомый голос:
— У вас тут такие красотки! А не хотели бы вы пополнить мою коллекцию в журнале «Русская модель»?
— Нет, нам такого добра не надо, — ответила Гущину Алина. — Потом ни один приличный мужчина не посмотрит на нас серьезно.
— А вы? — это, видимо, Сергей обратился к секретарше Михаила.
Та что-то смущённо промычала, но потом внятно сказала:
— Нет. В нашей компании такие хобби не одобряют.
Гляди-ка, какая правильная! От ревности мое лицо перекосило, но тут до меня дотронулись:
— Ну, как все прошло? — это Алина подошла ко мне.
Я ей показала ключи и постаралась улыбнуться.
— Надеюсь, я сделала и это не зря, и ты сумеешь найти убийцу нашего Пашеньки.
Я ей была так признательна, но, видимо, мой взгляд изменился, когда я увидела Гущина. Алина даже отошла и сказала:
— Это твоя охрана и непутёвый журналист? Правильно я поняла?
— Почему непутёвый? — Гущин обольстительно погладил свою кудрявую челку.
— Кто же ходит по офисам и предлагает сняться в дешёвом журнале? — добивала его Алина.
— И не такой уж он дешёвый. Может, я играл роль маньяка? — Гущин подергал одной бровью.
А меня просто разрывало на части, так и хотелось ему в глаз залипить, чтобы не смел здесь разбрасывать свои чары.
— А если бы я не видела твою физиономию в жёлтой прессе и вызвала патруль? — не унималась Алина.
Но Гущин склонился над ней и хриплым голосом сказал:
— А для меня, детка, это не впервые.
 
У меня аж мурашки пробежались, и я почувствовала, как на голове зашевелились волосы. Я схватила его за воротник и потащила к лифту:
— Перестань понты раскидывать! Здесь все знают кто ты и зачем.
— А ты уверена? — спросил он, выстрелил взглядом в Алину и посмотрел на меня.
Я все еще держала его за куртку и прижимала к стене лифта. И тут до меня дошло, как со стороны это смотрится.
— Черт! — выругнулась я и его отпустила.
Я молча злилась, а Алина попыталась разрядить обстановку.
— Завтра Миша выйдет на работу, — сказала она. — Интересно, как он откомментирует заявление жёлтой прессы.
Опять про ту газетенку! Я разозлилась:
— Ты меня специально вгоняешь в краску?
— Ой, да твои невинные шашни с этим несерьезным человеком — ерунда! Честное слово! — и тут она спохватилась: — Так ты не знаешь?
— Что?
Мы вышли из лифта, а она продолжила:
— Конечно, а я-то думала, что ты такая спокойная?
Меня уже бесила ее нерасторопность. А Гущин сказал:
— Опять грязные сплетни собираете «порядочных» журналюг?
Алина подошла к ресепшену, взяла газету и, перевернув пару страниц, дала мне в руки.
Я взглянула и обомлела. На фотографии Миша целовался с Светланой Зайцевой, с той самой, которую он якобы ненавидел.
Передо мной все расплылось. Я слышала голоса, которые эхом проносились где-то далеко. Я видела только заголовок: «Высоковский женится».
— Вика, Вика, Вика… — Гущин подхватил меня и вынес на улицу.
Я не могла ни рыдать, ни слова сказать.
    
Глава 7.4
Гущин всю дорогу до машины меня придерживал и что-то говорил. Я его не слышала и не слушала. Образ Михаила целующегося с Зайцевой не выходил у меня из головы. Почему же мне так больно от этого?! Я же не настоящая невеста! Я все знала! Рыдание застряло в горле и не прорывалось наружу. Я ничего не соображала.
— Вика! Вика, очнись! — Гущин тряс меня за плечи. — Вика… — он взял меня за лицо, и я тут же вернулась в реальность и вырвалась. Было тошно и вдруг сразу все стало безразлично. Я чувствовала себя обманутой и преданной. С обидой я забралась в машину, а Гущин сел следом и сказал:
— Это жёлтая пресса! Про тебя тоже много чего понаписали, или ты уже забыла?
Конечно, он прав…. Но я с Гущиным не целовалась!
— Об этом узнал весь офис! — попыталась выкрутиться я.
— Ты мне зубы не заговаривай, — Гущин смотрел на меня с приподнятой бровью. — Ты же поверила в скорую свадьбу с Мишаней-загуляней.
Меня затрясло, и я отчеканила:
— Он сам предложил мне играть роль его невесты. Теперь все видят вот это!
Сергей достал с задних сидений газету.
— А вчера видели вот это! — положил он выпуск с нашими фотографиями. — Все, проехали. Поверь мне, все будут принимать ту версию, которую вы им покажите.
Как он прав! Я понимаю, что он прав до безобразия. Но от чего-то тошно внутри. Я схватила газету и выкинула ее обратно.
Мне сразу дико захотелось в деревню… Вот, что у меня дурная манера прятаться, когда настигают проблемы или разочарования. Хочется сбежать домой к родным стенам и не показываться…
Но сейчас для меня стало это невозможным. Я не могла себе позволить даже думать скрыться. Больно признавать, но я не представляю уже жизни без Высоковского. В те дни, когда жила у Маши и его не видела, в глубине души я знала, что это не конец, что он появится, ведь пообещал же… Я его спасла.
А что, если он женится?..
Больно… Я схватилась за грудь и Гущин крикнул:
— Что с тобой?
— Все хорошо. Вези меня в тюрьму.
— Ку-да?
— В обезьянник!
— Я давно подозревал, что это ты грохнула Высоковского-старшего и теперь, видимо, мечтаешь и второго убить… Но вспомнила заповеди божьи и решила сдаться… Я угадал?
Я засмеялась, но сердце покалывало.
— Прекрати, это ты меня сейчас убьешь… — как хорошо умел Сережа обстановку разрядить! Наконец-то, он вернулся…
— К нему не пустят, — напомнил он.