Крутая Бамбина

— Молодец, Зина! — довольно крякнул мой начальник и тут вошел в ступор. Видимо, меня разглядел. Я же от удара вытянулась и попятилась задом к выходу. Вот блин, перепутал!
— Ты?! — удивленно посмотрел он на меня. Его взгляд был полон неожиданности.
— Здравствуйте… — пискнула я. — Я пойду готовиться к совещанию…
Как неловко себя чувствуешь, когда тебя настолько не ждали…
Я вышла прежде, чем он пришел в себя и начал придумывать, за что меня можно уволить.
По дороге на совещание мой начальник ворчал:
— Не могла подольше поболеть? Ведь твой отпуск стопроцентно оплачивали, субсидию получила…Да что тебе так здесь нетерпелось появиться? Медом, что ли, намазано? Или это ты мне назло все?
— Что назло? — не поняла я, но он уже меня не слушал.
Мы вошли в конференц-зал. Там собралось все начальство. Михаил нисколько не изменился, все такой же красивый. Глядя на него, я даже вспомнила запах его туалетной воды. Он меня не видел, зато Алина, секретарша нашего юриста, добрейшей души человек, меня сразу заметила и подмигнула.
На совещании обсуждались установки рабочего процесса, все было по делу, но муторно. За время моей болезни я забыла, насколько Михаил может быть въедливым и педантичным. И за все совещание он даже не взглянул на меня. Похоже, он забыл, что сегодня я должна была выйти на работу. Когда мы уже собрались расходиться, в зал влетела высокая красивая девушка.
— Простите Владимир Львович! Я опоздала! — запыхавшись, оправдывалась она. — В Москве такие пробки!
Мой начальник таким отрешенным видом смотрел на девчонку, что мне ее даже стало жалко.
— Кто это? — строго спросил Владимира Львовича Высоковский.
— Моя секретарша, — неохотно ответил тот, стараясь не смотреть на сына.
— Я же не открывал вакансию, просил по очереди секретарей заменять Вику.
Вику? Это он про меня?
Тут вышла Алина и отчетливо произнесла:
— Мы все помогали Владимиру Львовичу, но он привел Женю.
— Я ее взял в свою организацию и плачу ей зарплату из своего кармана, — оправдывался мой начальник.
— Да, но она ничего не умеет, разве что кофеваркой пользоваться, — не унималась Алина. — И на работу приходит когда вздумается.
— Так, — начал Высоковский, — в свою организацию можешь нанимать кого пожелаешь, а здесь я хозяин. Где Вика?
Это меня? У меня вдруг перехватило голосовые связки, и я прошипела:
— Здесь я!
Высоковский, увидев меня, мягко улыбнулся:
— Вот и хорошо. Работайте.
Но тут Владимир Львович стал выступать:
— Да твоя Вика больная вся! Ты посмотри на нее, она ходит еле-еле, ее ветер скоро снесет, бледная, недолеченная… Говорил тебе, ее в санаторий надо, а ты жадничаешь денег для таких ценных кадров. С ней оставаться страшно, вдруг умрет еще!
О боже! Что он болтает? Неужели я на ходячую тетушку смерть похожа? А мне еще показалось, что я похорошела… Я стояла и краснела, готовая прибить своего начальника. Нет, ну правда, в следующий раз подам ему кофе с касторкой!
— Вика, как ты себя чувствуешь?
Голос Михаила прозвучал так мягко, что я еще сильнее покраснела, мысленно злясь на себя.
— Поверьте, лучше, чем Владимир Львович. Я хотя бы не склонна к мнительности и преувеличению.
В зале засмеялись.
После совещания мой начальник поймал Женю и начал ворчать ей в ухо:
— Это все она! Ей спасибо скажи. И чем это костлявое чучело взяло его? Нет у Маринкиных детей эстетического вкуса. Развиты только нюх и языковые рецепторы. Хоть очки ему покупай!
Что-то в его словах мне показалось странным. Марина — это Рубинова, мать Михаила. Дети — это Михаил и покойный Павел. И странно даже не то, что он о Павле как о живом говорил… Ну конечно, как я раньше не догадалась! Владимир Львович не родной им отец! Я ведь и раньше думала, что они ни капли не похожи на него. От этой мысли мне стало веселее. И стало понятно, что это он «ИП Бонцев», поэтому я и эти документы веду. Все встало на свои места.
Девушка собрала свои вещи и ушла. А меня не оставляла мысль: чем же она лучше меня? Разве что молодостью. Конечно, у меня нет этого курносого носика, и я действительно очень худая, но это не моя заслуга. Я ем порой как целый отряд голодных солдат, никогда не задумываюсь о калориях и о том, утро сейчас или ночь. Просто у меня такой организм. И меня откормить нереально. Но до такой степени страшной, как меня мой начальник обрисовывает, честно говоря, я себя не считаю.
    
Глава 1.2
Владимир Львович заперся в кабинете, и я за работой совсем забыла про него. Вспомнила, только когда он вышел, совершенно заспанный, пробормотав мне что-то невнятное. Я так и не поняла, куда он собрался, но переспрашивать не стала. Вслед за ним передо мной нарисовался образ обаятельной Алины:
— Обед, обед, милочка! Столько всего случилось! Как не вовремя ты заболела. Прими мои соболезнования. Но, знаешь, не убивайся так. Ты еще так молода. У вас с Мишей еще все впереди.
А вот с этого момента мне стало интересно. Выходя из кабинета, я спросила:
— Что?
— Ну, знаешь, у нас тут ничего не скроешь. Офис — это большая деревня.
— А что известно?
Алина меня приобняла и мы вошли в лифт.
— Все знают, что ты подралась со Светкой на фуршете и у тебя случился выкидыш.
Алина очень сочувственно смотрела на меня, а я не знала, плакать ли мне вместе с ней, что меня так оболгали, или смеяться, что народ уже до такого додумался.
— Я не дралась со Светкой, — наконец заявила я. — И не было никакого выкидыша.
Алина открыла рот от счастья, но нас прервал голос Высоковского:
— Вика, сегодня едешь на обед со мной.
Тут уже я открыла рот, но не от счастья, а от возмущения. Это ведь был приказ, а не приглашение, и отказываться я не могла. Алина, хитро на нас глядя, с улыбкой сказала:
— Я позже забегу.
Мы вышли из здания. Я была без пальто, так как не думала никуда выезжать, ведь столовая у нас на втором этаже. Миша накинул мне на плечи свою кожаную куртку, и я вдохнула знакомый запах, почувствовав легкое головокружение.
— Все не устаешь слухи распускать? — смеясь, спросил он.
От негодования я даже не знала, что мне ответить. А он продолжил:
— Что на этот раз?
— На этот раз твой офис лишил нас детей.
— И ты исправила это положение.
Как же он красиво смеется… Он на меня не злится, отчего же тогда на него злюсь я? Мы сели в его джип, который быстро нагрелся, и я невольно вспомнила, как мы ехали с ним на фуршет. Тогда я страшно перепугалась, что он после передачи документов меня выкинет на улицу. И чего я боялась? Ведь я не хотела у него работать. Боялась, что меня за бриллианты убьют и некому будет защитить? Нет. Дело было не в этом. Я боялась, что его больше никогда не увижу.