Друг и лейтенант Робина Гуда (СИ)
— Нет! В деревне рядом!
— Да что там может гореть? — недоуменно вопросил Барсук. — Там и прежде-то было десятка три развалюх, а уж после того, как через Аннеслей в прошлом году пронесся мор…
— Где остался кто-то живой, уже есть чем поживиться, — мрачно проговорил Кеннет, тоже натягивая на лук тетиву. — Наверное, люди де Моллара… То бишь Гисборна… думают — Ли еще не вернулся из Йорка, а значит, никто не помешает им под шумок пограбить его вилланов…
Вырвав свой локоть из хватки Робина Гуда, я ринулся в сторону западной просеки. Мне необходимо было срочно убедиться, что в скверную ночь, предназначенную для скверных дел, в центре событий в Аннеслее не присутствует некая взбалмошная девица с волосами цвета дикого огня!
Миновав просеку, мы услышали сквозь шум терзаемых ветром веток и скрип стволов близкие вопли, похожие скорее на голоса нечистой силы, чем на голоса животных или людей. И все-таки это кричали люди. Продравшись сквозь осиновый подлесок, я увидел справа, в полумиле, черные зубцы замка Аннеслей, а прямо перед собой — деревушку, принадлежащую Ричарду Ли.
Напрасно Дикон недоумевал, что здесь может гореть. Горело все, от изгороди до соломенных крыш, на фоне полощущего по ветру огня чернели фигуры конников и тех, кто метался между пылающими домами. Жители деревни, которых в прошлом году пощадил мор, теперь напрасно искали спасения от мора в образе человеческом.
Шервудские «волки» остановились под прикрытием последних деревьев подлеска, изготовили луки к бою, однако все стрелы остались лежать на тетивах. Освещенные ярким огнем наемники представляли собой идеальные мишени, но ветер, дувший с северо-запада почти с ураганной силой, делал бесполезной любую стрельбу.
Даже Локсли не рисковал выстрелить в путаницу мелькающих впереди силуэтов — вожак аутло только бормотал проклятия, замерев с натянутым луком справа от меня, а слева, в пяти шагах, точно так же застыл Кеннет Беспалый. Других разбойников укрывала ночь, но я знал, что все они тоже здесь, связанные негласным законом шервудской круговой поруки. Последовав за мной, аутло подошли опасно близко к краю своего лесного убежища, но не рисковали переступить через этот край…
Я громко выругался по-русски, увидев, как один из норманов схватил за волосы вывернувшуюся из-за домов девушку, как начал затаскивать ее на седло. Даже ирландские баньши должны были содрогнуться от ее истошного визга!
Будь проклят этот чертов ветер!
Рывком согнув лук, я снял с него бесполезную сейчас тетиву. Без тетивы тисовый лук становился просто шестифутовой, почти прямой палкой, как раз тем оружием, которым я владел лучше всего…
Визг девушки внезапно стих, державший ее норман разжал руки и кулем повалился с седла. В то же мгновение другой наемник рухнул под копыта своей лошади, а третий, пеший, закрутился волчком, пытаясь дотянуться до воткнувшейся ему в спину стрелы.
Кто-то из вольных стрелков сумел поймать секундную передышку между двумя шквальными порывами, но потом ветер задул с новой силой, оставив аутло дожидаться следующей возможности сделать выстрел.
Буря ревела в вершинах деревьев, и вдруг ее шум заглушил яростный крик, перекрывший вопли людей и стоны баньши:
— Убирайтесь с моей земли!!!
Неизвестно откуда, словно сгустившись из дыма и огня, среди мародеров появились два всадника, один — вооруженный мечом, второй — бердышом.
Ричард Ли и Олифант.
Ближайший к Ли наемник упал с разрубленной головой, второй получил от Олифанта бердышом в грудь. Широкоплечий богатырь, следуя за крестоносцем, ревел саксонский боевой клич: «Белый дракон!!!» — так, что под мародерами приседали кони. Достигнув дороги, Ли и Олифант разделились: один поскакал направо, другой — налево, гоня перед собой растерявшихся наемников.
Однако громилам не понадобилось много времени, чтобы оправиться и перейти от бегства к обороне, а от обороны — к нападению. Ли и Олифант завязли в ожесточенных схватках далеко друг от друга, на помощь своему господину поспешили несколько вооружившихся вилами и цепами крестьян…
Я услышал знакомый тонкий боевой клич, и из-за горящего дома вылетела рыжая фурия на буланом коне.
— Катарина! — гаркнул Ли, парируя удары крутящихся вокруг него трех всадников. — Назад!
— Назад!!! — проорал Олифант, широко размахивая бердышом.
Ни один из этих криков не заставил дочь крестоносца притормозить даже на секунду. Катарина держала в руках арбалет и воспользовалась им так же быстро и без колебаний, как недавно сбросила сокола прямо на физиономию де Моллара. Она на всем скаку пронеслась между двумя наемниками, почти в упор всадив в одного из них арбалетный болт.
Развернув коня, Катарина принялась быстро перезаряжать оружие, но даже опытному арбалетчику на это требуется время. Слишком много времени! А второй норман уже устремился к девушке, занося для удара меч…
Однако я выскочил из подлеска в тот самый миг, когда увидел Катарину, и оказался рядом как раз вовремя, чтобы врезать негодяю палкой по колену. К счастью, норман не носил наколенников, поэтому мой удар наверняка раздробил ему коленную чашечку. Ублюдок с воплем развернулся от девушки ко мне, и я быстро сменил позицию, приготовившись нанести удар уже по его руке, сжимающей меч… Если, конечно, останусь жив.
Стремительно опускающийся на меня клинок со звоном столкнулся с другим клинком, я шарахнулся еще дальше, чтобы дать как можно больше места впавшему в боевое неистовство гнедому коню крестоносца. Ричард Ли парировал удар мародера и нанес контрудар; гнедой и вороной визжали, били копытами и пробовали кусаться… Но уже через минуту черный конь остался без седока — меч хозяина Аннеслея вонзился между пластинами бригандины наемника.
Ли яростно проорал по-французски какую-то фразу, в которой я уловил только слово «бастард». На его крик отозвался торжествующий рев Олифанта: богатырь гнался за удирающим врагом, потрясая окровавленной секирой. Ему не пришлось пустить свое грозное оружие в ход — стрела, прилетевшая в очередном затишье из темноты, угодила наемнику в бок, другая вонзилась в шею, превратив погоню за мародером в погоню за болтающимся в седле трупом.
А когда секунду спустя ветер опомнился и взвыл с новой силой, в горящей деревне уже не осталось живых врагов. Только кашляющие, покрытые копотью, задыхающиеся от жара и дыма уцелевшие жители Аннеслея… И победители, один из которых смотрел на меня с высоты седла, положив на бедро окровавленный меч.
— Ты храбрый человек, Джон, — проговорил Ричард Ли, вытирая черное лицо. — Но, думаю, тебе стоит поучиться владеть не только палкой, но и мечом.
Глава семнадцатая
В ДЕРЕВНЕ АННЕСЛЕЙ
Уверяю вас, единственный способ избавиться от драконов — это иметь своего собственного.
Моросилка вскоре перешла в дождь, а дождь — в ливень, сделавший ненужной борьбу с огнем, пожирающим остатки деревни.
Как ни странно, в Аннеслее все-таки уцелело несколько домов, и я подвел под уздцы коня Катарины к самому дальнему из них. Легко спешившись, она скользнула внутрь, бросила хозяину хижины:
— Разожги очаг, Леофрик, и ступай. Крестьянин торопливо выполнил ее приказание, но уже на пороге его остановили словами:
— Отцу — ни слова, понял? Иди!
— Да, госпожа, — виллан с низким поклоном вывалился под дождь, прикрыв за собой дверь.
Великолепно!
Как небрежно блистательная владелица Аннеслея выставила за дверь хозяина дома, чтобы просушить влажные волосы у его очага! «Отцу ни слова», конечно, потому что Ричард Ли не одобрил бы эту остановку. Он велел дочери отправляться прямиком в замок, доверив проводить ее почему-то не Олифанту, а Маленькому Джону, — и вот теперь Джон не оправдал оказанного ему высокого доверия, охотно согласившись на предложение Катарины завернуть в дом Леофрика…