Не ищи оправданий

— Я этого не знала, — сказала она, доедая мороженое.
— Как вы могли знать! Я… вот. — Он неожиданно провел пальцем по уголку ее рта и удивился ее мгновенной реакции, когда она дернулась. — Это всего лишь капелька мороженого!
Тори почувствовала, как кровь прилила к щекам.
— Извините, — виновато пробормотала она, вытирая рот салфеткой, — я неправильно истолковала ваш жест.
Джонатан вскинул брови.
— А что, по-вашему, я мог сделать?
Действительно, что она подумала? Почему ей показалось, что он хотел поцеловать ее?
Чтобы скрыть смущение, Тори широко улыбнулась.
— Наверное, я немного нервничаю, — объяснила она. — Если вы действительно этого хотите, я буду рада показать вам Дуглас вечером в безумное воскресенье.
Джонатан серьезно посмотрел на нее.
— Теперь вы заставляете нервничать меня, — сказал он.
Тори рассмеялась.
— Нет, честно! Вам понравится! — продолжала она. — Интересно веселиться в толпе людей.
Позднее, принимая душ и одеваясь, она уже не была уверена, что ей так уж хочется этого веселья в толпе. Что скажет Джонатан Макгвайр, когда увидит, как по главной улице носятся сумасшедшие байкеры в чем мать родила, лишь прикрыв срам тонкими плавками? Как отреагирует на то количество эля, которое потребляет толпа, и на слова, которые она при этом выкрикивает? А затяжные прыжки над морем? А оглушительный рок-концерт в бухте?
— Ты очень мило выглядишь, душа моя, — заметил отец, когда она спустилась в кухню к вечернему чаю.
Она перемерила кучу одежды и наконец остановилась на ярко-красной открытой блузке и черных джинсах и все-таки осталась недовольна собой. Обычно она отправлялась в Дуглас на мотоцикле и, соответственно, в традиционном байкерском кожаном костюме, но Джонатан хотел повезти ее на автомобиле.
— Я помогу, мама. — Тори начала накрывать на стол: булочки, которые мать испекла рано утром, свежие сливки и клубничное варенье. Кроме того, в холодильнике хранился еще фруктовый пирог.
— А ты разве не будешь ужинать? — спросила мать, видя, как Тори подсаживается к ним с чашкой чая. — Надеюсь, ты не на диете? Твоя последняя диета привела меня в ужас.
Два года назад Руперт решил, что ей надо скинуть пару килограммов. После этого одежда повисла на ней как на вешалке!
В ответ на это в следующий приезд Тори мать начала готовить ее любимые кушанья и следила за тем, чтобы они были съедены.
В результате к моменту возвращения в Лондон Тори вновь набрала свой обычный вес. Руперт был очень недоволен!
— Я не на диете, мама, — сдержанно ответила она. — Джонатан пригласил меня сегодня вечером в Дуглас, и поэтому…
— Джонатан тебя пригласил? — удивился отец.
Тори вздохнула: ее родители, как и все родители в мире, рассматривали любого мужчину в возрасте от двадцати пяти до сорока пяти лет как возможного зятя.
— Да, Джонатан меня пригласил, — подтвердила она. — Мы, скорее всего, поедим где-нибудь в Дугласе.
— Вот и хорошо, дочка, — легко согласился отец, намазывая булочку сначала толстым слоем варенья, а поверх — взбитыми сливками.
Она с упреком взглянула на него:
— Чего же хорошего? Я просто не хочу, чтобы Мэдисон подумала, будто я была невежлива с ее братом. Не могла же я отказаться!
— Конечно, не могла, Тори, — вмешалась мать. — Он показался мне очень приятным молодым человеком.
Букет желтых хризантем еще стоял на почетном месте в гостиной.
Ничего приятного в нем нет! Что угодно, только не приятность!
— Что сегодня по телевизору, папа? — обратилась Тори к отцу.
— Будет фильм с участием Джона Уэйна.
Еще один любимец отца! Отец с матерью много работали на ферме, особенно в летнее время, и телевизор был их любимым развлечением по вечерам.
Допив чай, Тори встала.
— Через полчаса за мной заедет Джонатан. Вечер такой чудесный, пойду немного прогуляюсь, — сказала она и поспешно вышла, чтобы избежать дальнейших расспросов.
Она просунула большой палец в петлю черной джинсовой курточки и закинула курточку за плечо.
— Возьми ключ! — крикнула вдогонку мать. — Мы уже спать будем, когда вы вернетесь.
 
— Я не задержусь, — уверенно ответила Тори. Она проведет в компании Джонатана не более двух часов. И этого вполне достаточно!
— На всякий случай возьми ключ, — посоветовал отец.
Тори с неудовольствием перехватила понимающий взгляд, которым обменялись родители. Зря они радовались, между нею и Джонатаном Макгвайром не было и не могло быть никаких романтических отношений, она просто проявляла вежливость по отношению к брату Мэдисон, ее подруги и соседки.
«Когда дама слишком упорствует, это наводит на мысль…»
И что это за внутренний голос такой! Ей тут же захотелось бросить все и вернуться домой!
Она помнила, как отреагировала, когда он коснулся ее губ, стирая остатки мороженого, как накануне во время рукопожатия ощутила то же самое — словно щекочущие волны пробежали по телу.
И что это могло означать?
Она слишком долго жила без мужчины — вот что это означает.
И в этом тоже виноват Руперт! Его собственническое отношение к ней отпугивало всех потенциальных бойфрендов; то есть, по общему мнению, он и был ее бойфрендом, так что вот уже около двух лет никто даже и не пытался подойти к ней, не говоря уже о том, чтобы пригласить куда-нибудь.
Он и на остров ее одну не отпустил бы, если бы у него возникло хоть малейшее подозрение, что она может встретить здесь подходящего мужчину.
К черту Руперта, рассердилась она, он упустил свой шанс два года назад!
Тори зашагала к дому Джонатана. По дороге она помахала людям, расположившимся лагерем прямо посреди поля. Отели и гостиницы острова не в состоянии были вместить такую массу народу, поэтому многие привезли с собой палатки. Отец всегда пускал их на западное поле, он даже устроил там для них туалеты и души, чтобы сделать их жизнь немного комфортнее.
Уже подойдя к дому Бернов, Тори услышала музыку. Мягкие переборы гитары тягуче плыли в вечернем воздухе.
Джонатан Макгвайр? Если да, то он великолепно владеет инструментом!
Тори тихонько обошла дом.
Джонатан сидел в задней части дома на балконе, на коленях у него была гитара, он искусно перебирал струны, извлекая потрясающие по красоте звуки.
Тори обратила внимание на его руки: какие длинные и красивые пальцы, как нежно перебирают они тонкие и податливые струны.
Мелодия была ей незнакома, она рождала в воображении картины любви, сначала обретенной, потом — потерянной, разбивающей сердце. К своему удивлению, Тори почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— Какого черта вы тут вынюхиваете и следите за мной?
Злой охрипший голос вернул ее к реальности. Она потрясла головой, пытаясь стряхнуть одуряющее очарование музыки.
Джонатан прекратил играть, вскочил на ноги и, сжав кулаки, с яростью уставился на нее.
На помощь!
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Я спрашиваю, что вы тут делаете? — произнес он ледяным тоном.
Тори проглотила комок в горле — никто и никогда не набрасывался на нее с такой яростью.
— Шпионю за вами, как вы правильно заметили, — ответила она севшим от возмущения голосом. — А на самом деле просто решила прогуляться до вашего дома, увидела, что вы… заняты, и решила не мешать, — закончила она, пожав плечами.
Джонатан, прищурившись, смотрел на нее — она его явно не убедила.
— Теперь я знаю, что вы умеете играть. — Она приветливо улыбнулась и с замиранием сердца заметила, что от этих слов взгляд у него еще больше помрачнел. — Вы никогда не хотели заняться этим профессионально? — продолжала Тори. Только бы он перестал молчать: уж лучше гнев, чем это безучастное и холодное молчание.
Он ожег ее ледяным взглядом, наклонился, бережно уложил гитару в футляр и решительно щелкнул замком.
— Что вы в этом понимаете! — произнес он. Тори удивленно вскинула темные брови — это уже не защита, это — открытое хамство.
— Да, я в этом ничего не понимаю, — сказала она то, что он хотел услышать.