Контуженный: КАТОРЖАНИН (СИ)
В первый раз я уловил это, когда он пожелал погибшему рейнджеру переродиться в новом теле. Это было нетипично, но тогда я пропустил это мимо ушей. Затем он начал постепенно раскрываться, я вспоминал свой наручный искин, которому тоже разблокировал личность и понимал, насколько он успел развиться. Общаться с ним мне нравилось, ему самому не терпелось поскорее полететь к звездам, застоялся парень. Его привели в восторг технологии, используемые на аграфском курьере, и он вознамерился произвести собственный апгрейд, установив себе часть оборудования, которое можно было совместить. Так что часть дроидов переключилась на переоборудование. Конечно, далеко не всё можно было интегрировать, но Хор был рад и этому, остальное благополучно складировалось в трюмах рейдера. Мы провели на поверхности спутника четвертой планеты практически полных трое суток. За это время от курьера остался корпус с системами, которые просто физически невозможно было демонтировать в этих условиях.
Как только последний пациент покинул устаревшую медицинскую капсулу, а искин доложил, что больше он ничего из донорского корабля снять не может, я сообщил товарищам о старте с планетоида. Удобно усевшись в пилотском кресле, которое было мне слегка великовато, все-таки габариты дагорианина слегка превышали мои собственные, я начал предстартовую подготовку. Удивительно, как легко все получалось, реакторы находились в прекрасном состоянии, да и двигатели хорошо набирали мощность. После доклада о том, что все системы работают штатно, я подал мощность на маневровые двигатели, и пролежавший в пыли и забвении пятьсот циклов корабль, вздрогнув всем своим корпусом, плавно оторвался от поверхности безымянного спутника.
С внешних камер хорошо было видно, как во все стороны взвились тучи песка и пыли, скопившиеся как на корпусе корабля, так и вокруг него. Поверхность медленно удалялась, и буквально через несколько минут мы оказались вне пределов притяжения планетоида. Рейдер сразу стал по-другому себя вести, появилась маневренность и скорость. Казалось, искин наслаждается давно забытым чувством полета, его доклады отдавали яркими эмоциями и восторгом. Он был рад, он снова оказался в своей стихии и, как и прежде, был готов бороздить бескрайние просторы Вселенной.
Рядом со мной сидел Шир, он, как всегда, меланхолично наблюдал за тем, что происходит. Странный всё-таки тип, иногда мне кажется, что он на редкость адекватен, а иногда он производит впечатление полностью невменяемого шизика.
— Ну, что, куда стартуем? — не поворачивая ко мне головы, спросил он.
— Знаешь, я тут на досуге звездные карты посмотрел, они очень странные, может быть, ты мне чего присоветуешь? Все же у тебя опыта в этом деле побольше.
— Ну, давай, выводи на экран, посмотрим, где мы оказались и что у него есть в памяти.
— В том-то и дело, что у него в памяти есть только маршрут на родную планету, всё остальное по каким-то причинам было удалено.
— Искин, выведи на экран маршрут к планете Дагор, — попросил я.
— Выполнено, — доложил искин, и на экране отобразилась ломаная линия.
Сибурианец уставился в карту и спустя некоторое время выдал:
— Насколько я понимаю, маршрут построен, исходя из возможностей гипердвигателя?
— Именно так, — подтвердил искин.
— Очень странно, что всё окружающее пространство не картографировано, даже в конечной точке маршрута ничего нет. А должно быть. Это же родная система дагорианина.
— Искин, кто удалил все карты? — поинтересовался Шир.
— Информация удалена прежним владельцем корабля.
— Что еще он удалил?
— Насколько я могу судить, удалены только файлы, касающиеся последнего поискового рейда. Если судить по косвенным признакам, после каждого прыжка информация подчищалась, потому что у меня нет данных о том, каким маршрутом мы сюда прилетели, — пояснил Хор.
— Что вы нашли в последнем рейде?
— Информация отсутствует.
— Любую удаленную информацию можно восстановить, — заметил сибурианец.
— Файлы удалены окончательно, восстановлению не подлежат. Использован протокол «Пустота». За время пребывания на планетоиде я пытался восстановить любую информацию, мне было скучно, у меня ничего не получилось, — доложил искин.
— Искин, ты знаешь, где находится то, что вы нашли во время рейда, все, что находится на борту, должно ведь быть у тебя на контроле?
— На борту находится личное хранилище Каура Рорука, попытка его вскрытия может привести к самоподрыву реакторов. У меня нет к нему доступа.
— Тогда кто еще может туда попасть? — решил уточнить я, заинтересовавшись новыми обстоятельствами.
— Личное хранилище могут открыть члены Корпуса рейнджеров Анклава Экхур.
Понятно. Как говорила одна забавная девочка: «Все страньше и страньше».
— Хорошо, искин, предположительное время в пути? — уточнил я.
— Девятнадцать прыжков, примерное время в пути двадцать одни сутки пять часов и тридцать пять минут. Время может быть скорректировано при наличии угроз в проходных системах.
— Ну что же, вполне допустимо, я думаю, нашего синтезатора пищи хватит для того, чтобы мы тут с голоду не померли.
— Ресурсов пищевого синтезатора на данное количество экипажа хватит при разумном использовании на семьдесят пять суток. Рекомендую ввести режим экономии и ограничить доступ к синтезатору. Некоторые члены экипажа злоупотребляют дополнительными приемами пищи.
— Так, — я задумался, — а ты можешь взять это на себя, ну там, выдавать только минимальный рацион питания, тем более им тут делать ничего не надо, энергию они не тратят.
— Выполнено, командир, доступ к синтезатору пищи ограничен. Рекомендую сделать объявление по кораблю во избежание недоразумений.
— Включай связь по отсекам.
Как только искин доложил о том, что во всех помещениях меня слышно, я постарался обрисовать нашу ситуацию всем выжившим бывшим арестантам. Попросил не требовать лишнего, все равно искин не даст, по возможности не тратить энергию и воду, хотя ее запас у нас был еще очень приличный, тем более системы рециркуляции работали прекрасно. Надеюсь, все меня поняли, и проблем не возникнет.
Решив вроде бы все насущные проблемы, я дал команду на начало разгона. Да уж, это не аграфский быстроходный кораблик, время разгона этого рейдера до необходимой скорости составило около шести часов.
— Искин, а где построили этот корабль?
— «Пламя Дагора» построен по типовому проекту «Улуран» и принадлежит к классу дальних рейдеров, корпус спроектирован и построен на верфях Силтаны Анклава Экхур, часть комплектующих собственного производства, часть приобретена за пределами Анклава.
— Для такого корабля двигатели явно слабоваты, — заметил я.
— В Анклаве Экхур нет собственного производства двигателей и гиперприводов. На момент постройки корабля эти двигатели считались одними из лучших, доступных к приобретению, — как мне показалось, немного обиженно ответил Хор.
— Тогда понятно, вам, скорее всего, весь неликвид сбагривали. Жаль, нет карт, мне было бы интересно узнать, с кем граничит ваш Анклав.
— Информация отсутствует.
— А почему твои системы навигации не могут снять данные и экстраполировать их, выдавая нам маршруты альтернативного движения? — спросил сибурианец.
— Реперные точки для навигационного ориентирования частично удалены.
— Похоже, этот рейнджер был настоящим параноиком, — пробурчал я.
— Или нашел что-то такое, что это стало необходимостью, — чуть слышно проговорил сибурианец себе под нос, но я его, впрочем, расслышал, однако отвечать не стал.
«Пламя Дагора» уверенно набирал разгон, мы уже практически достигли скорости, необходимой нам для выхода в гиперпространственный режим, и ничего не предвещало беды, как вдруг корабль мгновенно полностью обесточился. Погас свет, все экраны, скорее всего, и двигатели тоже отключились. Мы с сидящим рядом Широм практически одновременно подскочили на месте. Несколько секунд мы прождали включения аварийного источника питания, но этого не последовало.