Повелитель теней. Том 4 (СИ)
Карпов кричал так громко, что его, наверное, было слышно во всём Краснодарском крае. От кабинета следователя донёсся шум борьбы и потасовки, а потом взволнованный голос запричитал: «Князь, успокойтесь, пожалуйста! Успокойтесь! Я сейчас всё улажу! Не бейте лейтенанта, на вас же потом в суд подадут!» Но шум только усилился, вдобавок послышалась красноречивая ругань Карпова, который вспоминал родню Светлогорова до седьмого колена. Через пару минут к моей камере подошла делегация, которую возглавлял разозлённый князь. В руках он держал зонт-трость, которым яростно лупасил знакомого мне лейтенанта — Олесия. Справа от Карпова семенил мужичок в деловом костюме — видимо, адвокат. Пару раз он случайно получил по лбу зонтом — Карпов промахнулся — и теперь просто с осуждением молчал. А под левую руку князя держала прекрасная рыжая девушка. Я узнал её — новая жена Карпова, которая не выпускала его из ежовых рукавиц. Забавно. Она его сопровождает, так как боится, что Карпов опять втихаря загуляет по казино и кабакам?
— Ломоносов, мальчик мой! — прокричал Карпов, увидев меня, и ударил по решётке таким магическим импульсом, что её вогнуло внутрь, а дверь вылетела из петель. Я вышел из камеры, и князь тут же бросился ко мне, невзначай выпутавшись из хватки жены, и ударил меня по плечам. Наверняка это задумывалось как жест ободрения, но Карпов не рассчитал силу, и меня едва не вбило в пол. — Как только услышал о приключившемся с тобою несчастье, я сразу же приехал в Краснодар! Мы с моей любимой женой отдыхали в санатории, в Кисловодске, но я не мог попивать минеральную водичку, когда мой друг гниёт в тюрьме! Вы! Негодяи! Вы испортили мне оздоровительный отдых! — последней фразой он обратился к Олесию, и в его голосе сквозила наигранная грусть.
— Ваше положение не спасёт вас от штрафа и компенсации, — процедил Олесий. Надо отдать ему должное, держался он молодцом и перед князем не пасовал. Другой бы уже давно сдулся и поджал хвост, но Олесий, определённо, собирался стоять до последнего. — А ещё вас привлекут за хулиганство.
— Обязательно, обязательно, — пропел адвокат Карпова. — Но в таком случае вся Империя узнает о беззаконии, которое творится в вашем участке. Поднимется резонанс… Я уже представляю газетные заголовки: «От полицейского произвола не спасает даже благородное происхождение». Или лучше — «Последний из Рода попал в ловушку преступников в погонах»?
— Что за бред вы несёте? — Олесий нахмурился и упёр руки в бока.
— Бред? Увольте, я всего лишь интересуюсь, по какому праву вы удерживаете этого законопослушного молодого человека? — спросил адвокат, указав на меня. — Я и мои клиенты хотели бы ознакомиться с доказательствами, на основании которых выдали ордер на арест. Не перебивайте, ради всех Богов! — повысил голос он, когда Олесий открыл рот, желая что-то вставить. — Мой клиент, князь Карпов, является одним из участников Комитета по надзору за органами власти. У него есть официальное право, между прочим, дарованное лично Императором, проводить расследование спорных дел. Так что, пожалуйста, не тратьте наше время пустыми препирательствами. Давайте сразу пройдём в кабинет, где вы и предъявите доказательства.
— Имейте в виду, господин лейтенант, — вдруг холодно произнесла жена Карпова. — Что я беременна. Третий месяц — самый разгар токсикоза. Если вы не поторопитесь, то в следующей же утренней газете прочитаете, что довели бедную беременную женщину до обморока и больницы.
Олесий заметно побледнел — если речь адвоката его не впечатлила, то жена Карпова почти довела до кондратия. Заклинанием он восстановил решётку в камере, из-за чего амбалы расстроенно поморщились. Наивные. Надеялись, что в суматохе про них забудут. Олесий торопливо пошёл к двери, проговорил, слегка заикаясь:
— Следуйте за мной.
Он проводил нас к кабинету номер двенадцать — полчаса назад туда занесли голого Светлогорова, но сейчас внутри было пусто, разве что слегка попахивало горелым. Олесий пропустил нас вперёд и, перед тем как войти, повернулся к стойке регистрации и крикнул:
— Петров, притащи с хранилища коробки по двухсот двадцатому делу и отремонтируйте нормально камеру, где грабители сидят!
В кабинете воцарилась напряжённая тишина. Адвокат с умиротворённым видом сидел в кресле для посетителей, сложив пальцы домиком. От него исходили волны превосходства и самоуверенности, на губах играла слабая полуулыбка. Князь Карпов и его жена расположились на диване — крепко обнялись и о чём-то тихо-тихо ворковали, голубки. Я устроился во втором кресле для посетителей и наблюдал за Олесием. Тот явно чувствовал себя очень некомфортно — нервно прохаживался по кабинету туда-сюда, выглядывал в окно, теребил рукава и время от времени что-то бормотал, но быстро обрывал себя на полуслове — видимо, вспоминал, что находится в кабинете не один.
— Вы даже не предложите беременной даме чаю? — неожиданно спросила княгиня Карпова, закатив глаза.
— Но тут нет чайника, — растерянно ответил Олесий, оробев перед прекрасной княгиней.
— Никакой заботы о посетителях, — поморщилась она.
Наконец, скрипнула дверь и через порог переступил парень со стойки регистрации — он подошёл к столу, поставил на него три небольших коробки и шустро ретировался. Олесий с торжеством открыл первую коробку и начал вытаскивать оттуда цифровые носители — флешки и диски. На прозрачных пакетах, в которых они лежали, были надписи, сделанные синим маркером: «Танцевальное наслаждение», «гаврош», «Голицын». Олесий достал из верхнего ящика стола ноутбук, включил и вставил в него одну из флешек.
— Что это? — полюбопытствовал адвокат.
— Видеозаписи, — ухмыльнулся Олесий. — Вы же хотели изучить доказательства?
— Хотел, — согласился адвокат, но было заметно, что он малость опешил. Неудивительно, я ведь, когда позвонил Карпову заранее, сказал, что меня вот-вот незаконно арестуют и что никаких доказательств нет, всё подстроено. А тут — получите и распишитесь, видео с подозреваемым в главной роли! К тому же Олесий прямо-таки лучился уверенностью в собственной правоте.
— Вот, полюбуйтесь, — Олесий повернул ноутбук к адвокату. Чета Карповых наклонилась вперёд, внимательно вглядываясь в экран, на котором появилось изображение стриптиз-клуба «Танцевальное наслаждение». Камера висела на улице, на стволе дерева — я её не заметил и подозреваю, что она была защищена специальным скрывающим артефактом. К зданию клуба подъехала большая машина, из которой высыпали люди в масках. Они забежали в клуб, через некоторое время вышли оттуда и уехали. Олесий сверился с документами — судя по всему, это было подробное описание видео, — подскочил, ткнул пальцем в экран и воскликнул: — Вот, сейчас!
И в этот момент экран потемнел, по нему побежали помехи.
— У вас есть копия? — поднял брови адвокат, сурово поджав губы.
— Я… Нет… Не знаю… — Олесий в панике начал перебирать бумаги. — Нет, у нас нет копии, её не успели снять!
— Что ж, давайте посмотрим другие записи, — предложил адвокат.
Бесполезная затея. Как только Тени доложили мне, что Нахимовы собрали на меня компромат, я велел Крабогному уничтожить улики. К сожалению, я не могу предусмотреть всё — впрочем, это что-то из разряда фантастики. Всегда обнаружатся непредвиденные обстоятельства, или в дело вмешается его величество случай. Как хорошо, что у меня есть Крабогном — он проникнет в любое, даже самое охраняемое, хранилище и с превеликим удовольствием там напроказничает. И мне польза, и ему развлечение. В общем, Олесий судорожно включал всё новые и новые записи, но результат был тем же — они были безвозвратно испорчены и восстановлению не подлежали.
— Печально, — заключил адвокат, когда Олесий бухнулся в своё кресло и дрожащей рукой вытер пот со лба. — Для вас печально. Мы обратимся в суд с просьбой, чтобы вас наказали по всей строгости закона. Конечно же, не конкретно вас, а ваше начальство и того следователя, который отвечал за дело многоуважаемого Марка Ломоносова. Кстати, я так понимаю, что он может идти?