"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Нет, Кларк, будем завтракать. А искать жертву наших хищнических планов начнем, когда окажемся в полной безопасности. На острове.
Безымянный клочок суши посреди Кораллового моря оказался маленьким раем. Как только мы приземлились, жаркое тропическое солнце, белый песок, голубые воды лагуны, кокосовые пальмы — вся прелесть типичного островка Океании выплеснулась нам в глаза с экрана внешнего обзора. Глэдис ахнула и восхищенно захлопала в ладоши. Кларк сразу спросил:
— А можно выйти, мистер Рочерс?
Я открыл двери контрольной камеры и спустил маленький трап. Глэдис и Кларк спрыгнули на горячий песок острова и, заполошно крича, как дети, кинулись к морю. Я в том же темпе последовал за ними.
Мы купались так долго и самозабвенно, как только могут купаться в теплом море жители средних широт. И когда я вылез из воды и плюхнулся на песок, почувствовал, что страшно устал. Но также и то, что был абсолютно здоров. Боль и давление в затылке исчезли.
Глэдис вышла из воды и направилась ко мне, отжимая свои чудесные волосы. И я залюбовался ее стройным упругим телом; тем, как весело искрится солнце в капельках воды на ее обнаженных плечах и бедрах; как ослепительно сверкает ее милая улыбка. Она упала на песок рядом со мной и протянула мне руку. Я наклонился к Глэдис и стал целовать ее в мокрое лицо.
— Подожди… Что ты… — упиралась он мне в грудь ладошкой. — Кларк увидит…
Нашему защитнику действительно не стоило наблюдать подобные сцены. Я рухнул на песок и заставил себя расслабиться. Некоторое время мы лежали молча, подставляя лица горячим солнечным лучам. А потом я тронул Глэдис за руку и спросил:
— Почему ты поверила мне? Ну, там… у окна?
— Не знаю, Дэн, — тихо ответила она. — Просто… — она запнулась, но потом еще тише произнесла. — Ты нравишься мне…
Во мне все перевернулось. Я приподнялся и долго глядел на нее. А она улыбалась и нежно гладила мою руку…
А потом был чудесный обед из рыбных блюд, приготовленных Глэдис. Рыбу наловил неутомимый Кларк, найдя в звездолете с помощью Ланцелотта пару спиннингов. Он же натаскал в звездолет и кучу всюду валявшихся под пальмами кокосовых орехов.
В отличном настроении я отвалился от стола и скомандовал:
— Всем спать!
Глэдис, не сомкнувшая ночью глаз, тут же упала на кушетку в бытовом отсеке и заснула мертвым сном. Кларк наотрез отказался от отдыха и устроился вместе со мной перед компьютером.
Настало время выбора «опытного экземпляра» для Макса Гриппа.
Я вставил в один из дисководов Ланца дискету с личными данными опекунов воспитанников «Утренней звезды» и впился глазами в развернутую на экране таблицу.
Обработка информации заняла у меня не много времени. Из девятнадцати бывших разведчиков Дальнего космоса, а ныне «дядюшек»-опекунов, в живых осталось тринадцать человек. Шестеро умерли или погибли. Это были:
— капитан Брайтер (трансформировался в облик Хаткинса; умер на моих глазах в ресторане);
— Джерард Бертран и Сен Ку Ли (последние трансформации — в облик Брайтера и Хаткинса соответственно; погибли при попытке покончить с журналистом Рочерсом);
— Джон Хайтс (трансформировался в Билли Эванса или Малютку Билли; убит при нападении на журналиста Рочерса);
— двое неизвестных вертолетчиков (целевые облики трансформации неизвестны; погибли при нападении на «Мерседес», в котором ехали комиссар Рэттер, два детектива и журналист Рочерс).
Из оставшихся тринадцати я убрал кандидатуры трех педагогов пансиона: их ментоскопирование дало размывчатую информацию. Осталось десять человек. Из них, как и говорил Хаткинс, четверо работали в островных технополисах Малайского архипелага. Остров, на котором находились мы, располагался от технополисов в пяти минутах лета на моем корабле. Но я знал: эти города изначально создавались как закрытые объекты, тщательно охраняемые с воды и воздуха. Хода туда не было. Таким образом, отметались еще четыре кандидатуры. Оставалось шестеро.
Из этих шестерых трое работали в охране различных предприятий. А следовательно, в драке были ребята не промах и имели лицензии на ношение оружия. С ними связываться мне не хотелось.
 
Четвертый, некий Гарсиа Пак, был латиноамериканцем, работал в фирме по продаже автомобилей и жил в широко известном квартале Молодой Ублюдок. Последнее обстоятельство решило дело в его пользу: я сразу вычеркнул его из списка кандидатов на похищение. Появиться поздним вечером или ночью — а именно в это время суток я намечал проводить операцию захвата, — в Молодом Ублюдке значило выписать себе билет на тот свет. В один конец.
Пятый вроде бы подходил по всем параметрам, то есть ничем меня не пугал. Но имел какие-то немыслимые габариты и физические данные. По табличным сведениям, при росте около двух метров он весил более ста семидесяти килограмм. Его фотография ужаснула меня. Огромный живот занимал нижние две трети снимка, а маленькое лицо с горящими глазами злобно щерилось. Наверно, это была улыбка. При всем при том Эдвард Грум — так звали исполина, — занимал видный пост в одной крупной корпорации: мозги у него были что надо. Но вот все остальное… Я опасался, что если под действием снотворного он уснет в машине — а именно это по плану и должно было произойти, — то никакая сила не сможет его вытащить из салона. Более того, я по своему опыту общения с руководителями разного ранга знал, что вот такие грузные начальники-толстяки имеют взрывной характер и способны на непредсказуемые поступки. Именно под дулом пистолета он мог проявить чудеса беззрассудной смелости и оказать сопротивление. А убивать мне больше никого не хотелось.
Оставалась последняя кандидатура. На ней я и остановился.
Джекилл Краус, социальный работник 45 лет, был субтильным малым с невыразительным лицом и тусклым взглядом. На фотографии его тонкие холеные ручки были сложены на животе. Почему-то именно эта деталь произвела на меня наибольшее впечатление. Она о многом говорила.
Он аккуратен, педант, думал я, а следовательно, приходит домой после работы в одно и то же время. Живет он один, потому что скучен, как… головная боль. И, скорее всего, импотент. А если и есть у него дама сердца, то он не оставляет ее одну в своем доме: боится, что из квартиры незаметно исчезнет что-нибудь малозаметное, но значащее…
Он рано ложится спать и свято верит в правильность нескольких жизненных установок. И одна из них — та, что дверь незнакомым визитерам открывать нельзя ни в коем случае. Это создает для меня некоторую трудность. Но она компенсируется другой установкой Крауса. Той, что если на тебя навели пистолет, нужно беспрекословно делать, что тебе скажут.
С ним будет просто, решил я. И сказал Кларку:
— Вот он. Его я и буду брать. Что скажешь?
— Выбор хороший. Но будем брать его мы, мистер Рочерс. Мы, — с нажимом повторил он. — Один вы можете не справиться.
— Не дури, парень, — строго сказал я. — Ты со мной не пойдешь. Поможешь мне его отследить и будешь концентрироваться на моей ментальной защите в машине.
— Я говорю не о ментальной защите. Это само собой. Слежка — тоже не проблема. Я чувствую его даже отсюда, сейчас. Мы легко найдем его. Но проблема совсем в другом.
— В чем же? — тон мой был насмешливо-ироничен. Я хотел услышать, что придумает этот неглупый малый, чтобы пойти со мной.
— Как я понял из ваших соображений, эти люди распределяются в организации по группам, и каждая группа отличается от остальных особыми способностями своих членов. Правильно?
— Хорошо излагаешь, — сдержанно похвалил я. — Только к чему ведешь?
— К тому, что мы не знаем его способностей. И я не могу его просканировать до дна.
— Почему? Ты же говоришь, что видишь его отсюда?
— Я пока всего лишь телепат первого уровня. Это значит, что я «вижу» личность человека, выдвигаемую вперед в настоящий момент. А то, что сознательно или бессознательно скрыто, мне не удается уловить. Поэтому я и не мог определить, что наши педагоги имеют двойную сущность. Они для меня всегда были теми, кем являлись в момент общения со мной, — просто учителями. И поэтому я не знал, что дядя Хаткинс — мой отец… Ну, не совсем отец… Вы понимаете.