"Фантастика 2023-157". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Я отвел взгляд от машин и снова посмотрел в сторону кокона с биоплазмой. Между «холмом» и лагерем, в каких-то пятистах метрах от биоплазмы расположилось большое стадо скунеров — крупных, меланхоличных и безобидных животных, пустынных кочевников. Они были очень похожи на коров. Правда, в отличие от своих земных двойников скунеры никогда не видели траву и, похоже, презрительно относились ко всему сочному и зеленому. На привалах между длинными и долгими переходами по пустыне они ложились на землю и непрестанно лизали серый песок. И, видимо, извлекали из него все необходимое для жизни. Вот и теперь скунеры были заняты набиванием желудков, и ничто иное — ни гора биоплазмы с одной стороны от их лежбища, ни суетливый лагерь землян с другой — их не интересовало…
— Эй, парень, ты свободен? — окликнул меня сзади хриплый голос. Я обернулся. Ко мне обращался кряжистый десантный офицер моих лет с обветренным лицом и яркими голубыми глазами. — Помоги, нам еще один человек нужен.
Офицер и трое молодых десантников пытались развести в стороны трехметровые лапы-опоры боевого стационарного лазера. Но пятиконечная «звезда» основания установки ложилась в правильное положение только при нажатии на все опоры одновременно. Ребятам действительно нужен был пятый.
Я скинул куртку, подошел к лазеру и по команде офицера навалился грудью на опору. «Звезда» защелкала и уперлась всеми лапами в серый песок.
— Спасибо. — Офицер стряхнул комбинезон, подошел ко мне и протянул руку. — Майор Томпсон. Ричард Томпсон. Покурим?
— Дэниел Рочерс. — Я ответил на рукопожатие. — Давайте. Мне все равно делать нечего. Пока, — я кивнул в сторону «холма», — эта штуковина не проснется.
Майор взмахом руки отпустил десантников, мы закурили, и он тоже взглянул на громаду кокона:
— Да уж… У нас приказ: стрелять только по команде командира десантной группы. Но, я думаю, стрелять вообще не придется. Иначе здесь не было бы штатских. И вас в том числе… Ведь вы из экспертов?
— Нет, я журналист.
Томпсон живо блеснул голубыми глазами:
— Да-а? Здорово… — как-то вдруг по-детски отреагировал он. Потом помолчал, как бы решая, говорить дальше или нет. — Я, знаете, тоже немного пробую писать в последнее время… Потянуло. Но, наверно, уже поздно браться, правда? Да и служба… — Он отбросил окурок и замолчал.
Я с интересом посмотрел на него. Парень мне явно нравился.
— Писать никогда не поздно, — осторожно сказал я. — А служба вам в этом деле может только помочь. Есть, что излагать. Мне-то приходится за материалами гоняться по всей Галактике, а у вас они уже в голове. Жизнь космического десантника — это ведь интересно… — Я вдруг увидел, какой надеждой засветилось лицо майора Томпсона и почему-то смутился. — Хотите еще сигарету?
— Да нет, Дэниел, — майор посмотрел в сторону блокпоста и быстро поднялся на ноги: его звали. — Надо идти. — Он опять крепко сжал мою руку. — Спасибо вам… — Отошел на несколько шагов, обернулся и весело крикнул:
— А если нам все-таки придется стрелять — будьте спокойны, в такую тушу попасть несложно!
Я улыбнулся ему и пошел к своим ребятам-журналистам. Ни я, ни Томпсон не знали, что «попасть» разрядом лазера в биоплазму вовсе не значило ее уничтожить…
Через час лагерь был разбит, и освобожденные от грузов бронетранспортеры встали полукольцом за ровным рядом палаток и нескольких обширных платформ с экспериментальным оборудованием. Возбужденные разгрузкой эксперты и техники сосредоточенно затихли за наладкой своих диковинных аппаратов. Расчеты лазеров и ракетных установок на вездеходах теперь двигались молча и быстро: завершали подготовку оружия и техники к бою.
— Внимание! — прогремел над лагерем жесткий голос из динамика одного из вездеходов. — Предположительное время исчезновения силового поля — двадцать часов ноль-ноль минут. Хронометраж корабельный.
Я посмотрел на часы: на моих было 19.55.
— Объявляется пятиминутная готовность. Членам комиссиии, непосредственно не занятым в экспериментах, покинуть расположение лагеря и отойти за линию построения бронетранспортеров.
 
Голос смолк, а я криво ухмыльнулся и достал из сумки видеокамеру. Как бы не так: буду я прятаться за спинами военных, чтобы ни черта не увидеть и потом довольствоваться вялыми интервью бессловесных технарей!
Я огляделся, быстро нашел взглядом кряжистую фигуру майора Томпсона и пошел к нему.
— А, Дэниел! Ну что, выгоняют вас?
— Я остаюсь, — сказал я. — У вас. Спрячете?
Томпсон засмеялся, скинул с себя форменную куртку защитного цвета и бросил мне:
— Накиньте на свою и засуньте пока камеру куда-нибудь подальше. Сейчас пройдет патруль, так что присядьте-ка с озабоченным видом около установки. — Он обернулся к своим десантникам. — Ребята, прикройте его от патруля!
Я натянул на себя куртку Томпсона и шагнул к лазеру.
И услышал, как за моей спиной раздался сильный хлопок. Такой сильный, как будто это спящий совсем недалеко от нас инопланетный гигант проснулся, выпростал огромные лапы и хлопнул себя по бокам в немом удивлении — от вида незнакомой пустыни, смехотворногог стада лилипуточных зверьков невдалеке от себя и, чуть дальше, — не менее смехотворного лилипуточного городка с жалкими фигурками горожан среди их жалких домишек.
Я сразу все понял, подпрыгнул на месте и развернулся к «холму» лицом. Видеокамера, как кольт из кобуры ковбоя, выпрыгнула из сумки и легла мне в руки. Я навел камеру на скопление биоплазмы и прильнул к глазку окуляра.
Зыбкая вуаль вокруг «холма» исчезла и обнажила красно-коричневую тушу неведомого организма. Терракотовая гора протоплазмы пульсировала, иногда на ее поверхности возникали огромные пузыри и с треском лопались. Биение пульса становилось все более частым и, показалось мне, размеры организма постепенно увеличивались. Как будто пульсация надувала гору протоплазмы изнутри воздухом или каким-то подземным газом.
Я пялился в глазок и удовлетворенно внимал тихому жужжанию мотора камеры. И не обращал внимания больше ни на что. До меня доносились крики людей, топот ног, краем уха я услышал резкие команды майора Томпсона. Кто-то из его людей взял меня за плечи и деликатно отставил в сторону:
— Вы стоите на линии прицела, сэр!
Я снимал и водил камерой вдоль и поперек гигантской туши и не отрывал от нее глаз.
И когда туша начала «рожать» — я не вскрикнул от удивления, я снимал.
Я снимал этих слепых, безруких и безногих уродов, которые стали выползать из терракотовой горы один за другим, и не дрожал от омерзения. Они даже не выползали — вылеплялись, отпочковывались. С резким и громким чмоканьем и свистом. Разбрасывая вокруг себя ошметки грязи и слизи. Они были похожи на гигантских кальмаров — только с длинными липкими лапами вместо щупалец, без глаз и ушей, без единого отверстия на гладких аморфных туловищах.
В прямоугольный глазок камеры я видел, как биомасса каждый раз уменьшается в размерах — всякий раз, как только отпочкует от себя несколько десятков тварей, — а потом надувается вновь. Надувается, чтобы снова сдуться через минуту и подарить миру еще один взвод своих творений.
И еще я видел, как новорожденные кальмары сначала веером медленно разбредались во все стороны, проходили сотню метров, изучающе водили туловищами, как радарные антенны, а потом все как один наклонялись в одну сторону и начинали двигаться только в одном направлении.
В направлении безмятежно лижущих песок скунеров.
В сторону лагеря землян.
Я оторвался от камеры и сквозь крики растревоженного персонала, рев моторов машин, безобразные чмоки и свист рожающей биомассы прокричал:
— Томпсон! Рич! Ты видишь? Они идут на нас!
Острота ситуации подвигла меня на преодоление барьера учтивости, и я совершенно незаметно для себя перешел с Томпсоном на «ты». Он мне ответил тем же.
— Не суетись, Дэн, вижу! — Томпсон стоял рядом со своей установкой, и на его обветренном лице теперь вместо глаз сверкали две узкие ледяные щели. — Вижу.