Гимназистка. Клановые игры
– И тогда я смогу все вспомнить?
– Вряд ли. Я не всемогущ, – позволил он себе улыбку, холодную и совершенно не располагающую. – Если я что-то и вытащу, то на вашей памяти это, скорее всего, никак не отразится. Видите ли, грубо говоря, у вас сейчас разорвана часть связей, отвечающих за память. Теоретически связать можно, но, во-первых, сначала нужно найти второй конец обрыва, а во-вторых, это требует столько сил и времени, что вам все проще понять заново.
– Но что-то вы все равно хотите найти, Константин Филиппович.
– Только то, что касается безопасности Российской империи. И то я не буду восстанавливать ваши воспоминания, уж простите. Просто в них загляну, если получится.
Постороннему категорически не хотелось позволять копаться в моей голове, особенно столь неприятному и ничего хорошего не обещающему.
– А не забуду ли я и того, что помню сейчас? Вдруг после вашего вмешательства я перестану даже членораздельно говорить?
Военный целитель возмущенно повернулся к Владимиру Викентьевичу:
– Какое невежество! Какое катастрофическое непонимание сути процесса!
– Елизавета Дмитриевна не помнит и куда более простых вещей. Константин Филиппович, напоминаю, у нее стирание личности. Собственно, надо радоваться, что она жива и нормальна.
– Относительно нормальна, поскольку все забыла.
– Не все, – оскорбилась я. – По-немецки я говорю даже лучше, чем раньше. Во всяком случае, мне так сказали.
– Неудивительно, – отрезал военный целитель. – Иногда после сильных магических ударов пострадавшие начинают говорить даже на тех языках, которых никогда не слышали. Может, вы и по-английски заговорили? Или по-испански?
– Не знаю, не пробовала, – бросила я, с неприязнью глядя на этого типа. – А еще какие умения получают пострадавшие? Вдруг я научилась играть на скрипке, а этого не знаю? Не попробовать ли?
– Елизавета Дмитриевна, у вас запустился сильный рост магического резерва, – напомнил Владимир Викентьевич, успокаивающе положив мне руку на плечо. – Этого достаточно? И давайте прекратим спорить. Поверьте, даже глубокое сканирование такого специалиста вам не повредит, возможно, даже что-то упорядочит. Хуже не будет, я вам обещаю.
– Ну, раз вы обещаете, Владимир Викентьевич, – вздохнула я, поняв, что откладывай не откладывай – все равно не отвертеться, – тогда давайте покончим с этим как можно быстрее. Хотя я не думаю, что это чему-то поможет.
О том, что у меня время от времени всплывают странные воспоминания, я решила не говорить. Пусть уж этот тип определяет сам, какие у меня странности и с чем связаны.
– Зря не думаете. – Довольный Константин Филиппович потер руки и начал разминать пальцы, которые издавали неприятные сухие щелчки. – К слову, никакой Светланы среди ваших знакомых мы не обнаружили, следовательно, это имя упоминали напавшие на вас и вашу маму и было это настолько важно, что в вашей памяти оно все же зацепилось. А я сейчас посмотрю, не зацепилось ли еще что. Больно не будет, не волнуйтесь.
Больно действительно не было. Немного неприятно, немного щекотно. И ужасно интересно, что же он делает. Но, поскольку меня усадили в кресло, а Константин Филиппович встал строго позади и положил руки мне на голову прямо над ушами, увидеть мне ничего не удалось, только почувствовать слабое перемещение чего-то эфемерного внутри головы. Смешать, но не взбалтывать. Страшно представить, что будет с моей головой, если все там еще и взболтают. От осознания опасности я затихла, боясь шевельнуться.
– Вот и все, – с этими словами Константин Филиппович отнял руки от моей головы и ехидно уточнил: – И как, Елизавета Дмитриевна, можете членораздельно разговаривать?
Появилось ребяческое желание в ответ выдать бессвязное мычание, но тут ко мне склонился встревоженный Владимир Викентьевич, и я резко передумала шутить:
– Кажется, у меня все в порядке, Константин Филиппович. А как у вас? Удалось что-то найти?
– Увы, связи нарушены слишком серьезно. Я склонен согласиться с мнением коллег, что восстановить ничего не удастся. К сожалению. – Он развел руками, показывая, насколько удручен данным обстоятельством. – Мешанина у вас там изрядная, Елизавета Дмитриевна, но уже есть признаки упорядочивания. Головные боли не мучают?
– Нет, – несколько удивленно ответила я.
– А посторонние голоса не слышите?
– Тоже нет.
– Так я и думал. – Он важно покивал и бросил выразительный взгляд на Владимира Викентьевича.
– Хотелось бы услышать более развернутое мнение, – сказал тот.
– Все с вашей подопечной в порядке, вы совершенно напрасно беспокоитесь. Конечно, попытка убийства даром пройти не могла, но Елизавета Дмитриевна легко отделалась. Сейчас просто нужно грамотно чередовать умственную нагрузку и отдых и обязательно добавить физическую нагрузку.
– Но у нее продолжает расти уровень…
– И это замечательно. Глядишь, еще собственного деда превзойдете, да, Елизавета Дмитриевна? – неожиданно подмигнул он мне.
– Я его не помню.
– Зато мы помним. Сильнейший целитель был, гений медицины. Кстати, что вы собираетесь делать дальше? – неожиданно спросил он. – Уровень магии у вас уже приличный, и рост останавливаться не собирается. Не хотите к нам?
– К вам?
– К нам, штатным армейским целителям. Уверен, целевую стипендию вам выбьем. Продолжите династию.
– А вас не беспокоит, что у меня не все в порядке с головой? – удивилась я.
– Полноте, барышня, с головой у вас все в порядке. – Константин Филиппович вальяжно махнул рукой. – У вас проблемы с памятью, но не такие, которые помешают вам жить и учиться. Рассуждаете вы здраво, акцентируете внимание на нужном. Думаю, с обучением у вас проблем не возникнет.
– Мне бы сначала гимназию окончить, – напомнила я. – Пока, похоже, там ожидаются сплошные проблемы. И как работать с магией, я совсем не помню. Я уже сожгла комнату Владимиру Викентьевичу.
– Только одну? Да он везунчик, – поцокал языком Константин Филиппович. – Заполучить необученного сильного мага и никак не обезопаситься?
– Я не ожидал, что Елизавета Дмитриевна ночью начнет экспериментировать, – попытался оправдаться Владимир Викентьевич. – Естественно, дополнительную защиту не поставил. Но мы уже контроль отработали, так что больше проблем не будет.
– Точно не будет? – нехорошо усмехнулся Константин Филиппович. – Ну-ка, барышня, повторить сможете?
И его руки медленно нарисовали в воздухе совсем простенький значок, похожий на бабочку, как ее изображают малыши: схематичную, но узнаваемую. Я покосилась на Владимира Викентьевича, тот неохотно кивнул. Видно было, что за библиотеку целитель беспокоится, но не хочет это беспокойство показывать коллеге. Но я почему-то была уверена, что у меня все получится. Несколько неуверенных движений – и тоненький ручеек силы, почти по капельке, запитал рисунок, который мягко истаял в воздухе, подарив чувство бодрости.
– Хм… А вы точно, Елизавета Дмитриевна, не помнили, как работать с магией? Для непомнящей у вас слишком легко получилось.
– Возможно, память тела? – неуверенно предположила я.
Если уж она меня с танцами подвела, то могла расщедриться на что-либо иное.
– То есть у вас было чувство, что вы вспоминаете давно забытое?
Я помотала головой:
– У меня было чувство, что я это упражнение делаю впервые, но оно мне не показалось сложным.
– Так-то да, несложное, – неохотно признал Константин Филиппович. – Но только для тех, у кого проблем с контролем нет. У вас нет, я вижу. Остальное доберете. Это плетение вам, несомненно, пригодится. Оно помогает концентрироваться при запоминании большого количества информации. Что ж… – Он выудил из нагрудного кармана часы, явно серебряные, на толстой витой цепочке, раскрыл и решительно сказал: – Пожалуй, подзадержался я у вас, пора и честь знать.
Он торопливо распрощался, а выглянув в окно, я увидела, что его дожидался автомобиль, не такой блестящий, как у Хомякова, но тоже со львом на капоте. Сам за руль Константин Филиппович не сел, ему с поклоном открыл дверцу заднего сиденья шофер, поведение которого говорило о важности пассажира. Поди, и поедут медленно, чтобы не дай бог – или боги? – не растрясло значимую персону. Но разве интересно медленно ездить? Почему-то подумалось, что было бы здорово устроить гонки. Хотя бы с Хомяковым, у него точно есть автомобиль. Уверена, я бы выиграла. Только разрешены ли они? И вообще, у меня-то автомобиля пока нет, Шитов вряд ли даст свой для таких сомнительных целей, а на пути получения собственной машины возможны неопределенные сложности. Во-первых, она наверняка стоит очень дорого, а во-вторых…