Сага о стрессе. Откуда берется стресс и как его победить?

Развитие средств передачи информации снимает необходимость концентрации многих видов труда. Архитектор А. Анисимов выдвинул идею библиотеки будущего – «ИНФОРМАТЕКИ» – универсального хранилища информации любого рода, информации, закрепленной книгами, микрофильмами, магнитофонными и видеозаписями, перфокартами и прочим. Сердце информатеки – универсальный преобразователь информации, который способен передавать ее абонентам на любое расстояние.
Для людей ряда профессий в будущем станет целесообразным соединения жилья и рабочего места. А автоматизация сократит потоки рабочих, направляющихся к промышленным предприятиям.
«Башня в тысячу этажей высотой, быть может, так же нелепа, – писал доктор архитектуры Андрей Владимирович Иконников (1926–2001), – как самый большой в мире транзисторный приемник». По его мнению, город будущего, город мечты, даст возможность вернуть нарушенную сегодня в больших городах близость человека с природной средой, а в малых населенных пунктах – создать все условия для приобщения к сокровищам культуры и источникам информации.
«Город будущего в моем сегодняшнем представлении, – считает Иконников, – прежде всего, спокойная гармония ландшафта, соединяющего в органичном единстве природу и искусственные сооружения, новое и унаследованное от прошлого. Здесь нет драматических нагромождений гигантских масс, масштабов, подавляющих восприятие. Здесь человек – мера всех вещей».
 
Глава 5 
 Полярный синдром
    
Это где-то на севере, где, я не знаю,
Это где-то на полюсе, в мире стальном,
Там, где стужа когтями скребется по краю
Селитренных скал, изукрашенных льдом
Эмиль Верхарн
    
И как бы тут не стыло льдище,
Как на ветру не свищет снег,
А Север все чего-то ищет,
Он все в пути,
Который век.
Сергей Островой
…Морозная дымка окутывала все вокруг. Даже без термометра было ясно: стужа далеко за сорок! Внезапный порыв ветра больно хлестанул по щекам, зазмеилась поземка, а потом белая круговерть поглотила окрестности. Через секунду ураган бушевал уже не на шутку. Вой ветра, снежные заряды напоминали об Антарктиде, о свирепых тамошних бурях…
Такими словами корреспондент одной из газет описал испытания, которым можно подвергнуть человека в установке искусственного климата, созданной специалистами японской фирмы «Торэй». Названная «Текнорамой», она представляет собой специальную камеру, в которой можно воспроизвести и холод Гималаев, и жару Сахары, и муссонные ливни Бенгалии, и многое другое.
Возможно, в устройствах такого типа целесообразно проверять людей на стрессоустойчивость. Во всяком случае, такие испытания были бы крайне важны для зимовщиков, для строителей в районе БАМа, для нефтяников, собирающихся вести добычу нефти и газа в северных районах Западной Сибири.
 
5.1. Нужны ли России ее просторы?
Власть шири над русской душой порождает ряд русских качеств и русских недостатков. Русская лень, беспечность, недостаток инициативы, слабо развитое чувство ответственности с этим связаны. Ширь русской земли и ширь русской души давили русскую энергию, открывая возможность движения в сторону экстенсивности. Эта ширь не требовала интенсивной энергии и интенсивной культуры. От русской души необъятные русские пространства требовали смирения и жертвы, но они же охраняли русского человека и давали ему чувство безопасности.
Русский философ Николай Александрович Бердяев (1874–1948)
«СТРАНА БЕЛОГО БЕЗМОЛВИЯ», «ЛЕДЯНАЯ ПУСТЫНЯ», «ЗАБЫТЫЙ БОГОМ КРАЙ» – так еще в начале прошлого века называли Север нашей страны. Сейчас же в ход пошли иные слова: «богатая кладовая природы», «главный резерв народного хозяйства», «край мужественных людей».
Российский Север – это около 65 процентов площади бывшей РСФСР. Если исходить из того, что природные ресурсы Земли располагаются равномерно, то в арктической зоне должно быть сосредоточено около половины всех наших богатств. Но если учесть (мнение российского ученого-экономиста академика Абела Аганбегяна) особенности формирования залежей (геологические данные), то станет ясно: природных богатств на Севере значительно больше.
На Севере немало месторождений, которые по запасам и качеству сырья не имеют себе равных. Взять хотя бы медно-молибденовые руды Норильска или оловянные клады Якутии и Чукотки. На Таймыре открыты обширные апатитоносные провинции.
На зоны Сибири приходится большая часть добычи алмазов, золота, вольфрама. Тут обнаружены уникальные кладовые нефти и природного газа. Сосредоточено более одной трети лесных ресурсов страны, основные запасы гидроэнергии (стоки великих северных рек – Оби, Енисея, Лены).
Необходимо, однако, отметить, что «СЕВЕР» – понятие все еще не очень устоявшееся. Каковы его границы – вот вопрос! Выясняется, что сколько наук, столько и понятий о территории Севера. У климатологов – границы одни, у географов – другие, у строителей – третьи, у экономистов – четвертые, а у транспортников и вовсе отдельные для каждого вида транспорта.
Известный советский северолог (в 20-30-е годы прошлого века существовала даже такая особая ветвь науки – «СЕВЕРОВЕДЕНИЕ») Григорий Абрамович Агранат полагал, что установление южных границ высоких широт территории СССР – важнейшая народнохозяйственная задача, все еще ждущая своего решения.
АГРАНАТ (1919–2007) – доктор географических наук, в течение ряда лет работал в Институте географии Академии наук СССР, член научного совета Российской академии наук по Арктике и Антарктике. Почетный полярник. Автор десяти монографий и сотен статей и брошюр. Широко сотрудничал с научно-популярными и образовательными изданиями.
Опираясь на зарубежный опыт, Агранат критиковал советскую систему использования природных ресурсов, затратные и негибкие способы освоения Севера. Выступал за федеральную политику, направленную на устойчивое развитие, а если надо – за фактическое содержание северных территорий и был против «клондайкского пути».
Более 60-ти лет изучал Григорий Абрамович Север, но в конце жизни утверждал, что вопрос, что такое Север, до сих пор не имеет четкого ответа. Напоминал, что греки и римляне холодным Севером считали таврические степи. Что проблема делимитации Севера (определение его южной границы) однозначно не решена. Вновь и вновь североведы взвешивают комбинации давно известных признаков – вечная мерзлота, июльская изотерма, Полярный круг, возможности земледелия, граница леса, стали говорить еще и об учете степени «комфортности жизни» для человека. Так что до сих пор, где этот «Север», каков он, остается не очень ясным. А это пагубно для формирования политики и практики в этих холодных краях.