Собачье счастье

– О да, конечно.
– Ладно, а теперь мне пора. – Маркус снова упрятал Прутика за пазуху. – Увидимся на следующей неделе.
– До встречи, – сказала Лили. Подойдя к окну, она проводила его взглядом. – Какой симпатичный парень, – заметила она, пока я складывала стулья. – Кстати, он и внешне довольно привлекателен, если не считать сломанного носа. Мне действительно стоит напечатать что-нибудь о каскадерах, – добавила она, открывая сумку. – А когда, Миранда, мы займемся вами?
– То есть?
– Как насчет интервью для «Я сама»? – Она вытащила из сумки еженедельник.
– Я не думала, что вы всерьез это планировали…
– Конечно, всерьез. Я бы и сама сделала этот материал, если бы у меня было время. Когда вам удобно?
– О… ну… – Я была взволнована. – В любой день, кроме пятницы, поскольку в пятницу у меня съемки.
– А как насчет вторника? Я заглянула в свой блокнот.
– Отлично. Где-нибудь после четырех, поскольку до половины третьего я веду прием.
– Договорились. – Лили сделала пометку в своих записях. – Я скажу, чтобы Индия Карр приехала к вам в половине пятого. Так, а еще надо договориться с фотографом. Кто же нам нужен? Дайте подумать… – На мгновение она застыла, кусая кончик ручки. – Джонни ван дер Вельдт? Гм, кажется, он в отъезде. Джейк Грин? Слишком много берет. Хэмиш Касселл? Нет, он работает на «Вог», предатель этакий…
Я перестала убирать стулья.
– Нужен фотограф?
– Да, извините – мысли вслух. Впрочем, не беспокойтесь – я с этим разберусь. – Лили сунула еженедельник обратно в сумку. – То есть пусть художественный редактор разбирается. А нам пора идти – водитель ждет, да и моей деточке пора в постельку. – Она подхватила усыпанный стразами поводок Дженнифер и улыбнулась. – Увидимся на следующей неделе.
– Простите, Лили, у меня есть идея. – Она обернулась. – Насчет фотографа.
– Да, конечно.
Адреналин разлился по моим венам, подобно раскаленной лаве.
– Как насчет… Дэвида Уайта?
– Дэвида Уайта? – переспросила Лили, дважды моргнув.
– Да-а.
– Вы имеете в виду Д. Дж. Уайта? Того Дэвида Уайта?
– Гм, да, – неуверенно пробормотала я, – того самого.
– Этого? – Она взяла лежавший на столе экземпляр «Гардиан». На первой полосе был снимок пакистанского мальчика (лет пяти, не больше), ткавшего ковер. В правом верхнем углу значилось: «Фото: Д. Дж. Уайт».
– Но он фотожурналист, – с сомнением сказала Лили. – Вот чем он обычно занимается.
– О да, конечно. Что ж, бог с ним. Я вообще-то мало знаю о фотографах, – смущенно призналась я. – В сущности, я ничего о них не знаю, просто где-то слышала это имя ну и подумала, мол, почему бы не упомянуть его – вдруг это окажется неплохой идеей…
– Но это действительно неплохая идея! – воскликнула Лили. – Более того, это хорошая, просто отличная идея! Представьте только – Д. Дж. Уайт, известный фотожурналист, делает снимки для модного журнала. В этом есть какая-то острота, правда? Да, чем больше я об этом думаю, тем больше мне это нравится. Глянцевые фото в исполнении Д. Дж. Уайта. Очень остро. Миранда, я уже говорила, что вы гений? – добавила она просто.
– Гм, в общем, да.
– Отлично. Вы действительно гений. – И с этими словами она умчалась.
 
Глава шестая
Но тот ли это Дэвид Уайт? На следующее утро, с учащенно бьющимся сердцем, я позвонила двум другим фотографам, носящим такое же имя. Хотя оба отнеслись к моему звонку с некоторым подозрением, они все-таки сообщили, что никогда не жили в Брайтоне.
– Значит, это он, – шепнула я Герману, вешая трубку после второго разговора. – Он самый – иначе и быть не может. Уа-уа-уайт! – весело крикнула я. На душе у меня почему-то стало необычайно легко.
– Выходит, ты срежиссировала ваше знакомство? – удивилась Дейзи, позвонив мне десять минут спустя по дороге на работу. Я слышала, как ее каблуки стучат по асфальту. – Смелый шаг.
– Я просто решила, что должна на это пойти в том случае, если он – тот самый Дэвид Уайт, и, судя по всему, так и есть.
 
– Это значительно упрощает дело, – заметила Дейзи, стараясь перекричать шум транспорта. – Фотосессия станет куда лучшим поводом для знакомства, чем просто звонок по телефону. А ты сможешь побольше узнать о нем ко вторнику?
– Я посмотрела его веб-сайт, но на нем нет информации о личной жизни. Там говорится только о том, что он родился в 1967 году – возраст соответствует, учился в Лондонском политехническом институте и работал в агентстве «Рейтер», а теперь стал свободным художником.
– И каково тебе в связи с предстоящей встречей?
Встреча с ним. Мои внутренности проделали сальто-мортале.
– Неспокойно. Но в то же время удивительно легко, – добавила я, – и почти радостно.
– Это понятно – ты ведь знаешь, что поступаешь правильно.
У меня мелькнула мысль о последствиях «правильного поступка» – они могут быть катастрофическими, но в ту минуту я не задумывалась о них всерьез.
– А как обстоят дела с Найджелом? – поинтересовалась я. Послышались резкие гудки – звуковой сигнал светофора.
– Прошлой ночью он вернулся из Бонна. Он так устал, что я воздержалась от разговоров о наболевшем. Но вскоре я побеседую с ним, – твердо сказала подруга. – Очень скоро. Обязательно. Надо сперва привести его в соответствующее настроение.
– Гм, конечно.
– Но только не в этот уикенд, поскольку он решил устроить барбекю, пока держится хорошая погода. Кстати, а ты придешь? Я ведь именно поэтому звоню.
– Да, конечно. – В окне я увидела проходящего мимо почтальона.
– Ладно, мне надо спешить. Очередная свадьба, – грустно сообщила Дейзи. – Прием на сотню человек в «Савойе». Шесть подружек невесты. Медовый месяц на Галапагосах. До субботы.
Я извлекла три конверта из медной пасти почтового ящика. Там были бумаги для уплаты муниципального налога, программа съемок «Зверей и страстей», а также анкеты из полиции. Я быстро заполнила документы и тут же их отправила. Сколько времени уже прошло? Шесть недель. Я посмотрелась в зеркало – синяков уже не осталось.
Теперь у меня только ребра побаливали, когда я кашляла. «В чем-то я оказалась гораздо более везучей, чем Дэвид, – подумала я. – Его шрамы останутся на всю жизнь».
С утра я пообщалась с застенчивым хомячком из Хэмпстеда: малыш очень огорчался, когда его брали на руки. Потом я навестила крайне опечаленного волнистого попугайчика в Крауч-Хилл. Бедняга по имени Пискун выдергал из собственной грудки столько перьев, что его впору было зажарить.
– Может, он пытается покончить с собой? – спросил явно встревоженный пожилой мужчина, хозяин птицы.
– Нет, просто он чувствует себя несчастным. Словно в подтверждение моих слов на нас медленно опустилось еще одно желтое перышко.
– Но у Пискуна такая славная просторная клетка, и игрушечная каракатица, и еще всякие штучки…
– Да. Но у него нет того, что ему нужно больше всего на свете.
– Что же это? – удивленно спросил хозяин.
– Другого попугайчика. Этих птичек никогда нельзя оставлять в одиночестве. На воле они живут в стаях, а значит, им просто необходимо общество.
– О, – изумился хозяин. – А я и не знал.
– Так что я вам настоятельно советую как можно скорее добыть Пискуну компаньона. Буду крайне удивлена, если это его не взбодрит.
– Хорошо.
– Обязательно держите меня в курсе дела.
– Да, непременно. Сегодня же отправлюсь в зоомагазин. Так, а теперь я должен с вами расплатиться. – Он достал портмоне.
– Ни в коем случае, – поспешно сказала я. – Я провела у вас не больше пяти минут. Более того, я вообще могла бы ограничиться консультацией по телефону, если бы с утра не была так… рассеянна.
На самом деле рассеянность – мое обычное состояние.
– Ну что ж, – с улыбкой промолвил он. – Огромное спасибо. Но мне бы хотелось вас как-то отблагодарить.
Он подошел к буфету и открыл дверцу.
– Нет, пожалуйста, не надо, – запротестовала я. – В этом нет необходимости.