Опасные игры без правил (СИ)

— Уходи и забудь обо мне!
— Полина, так уж получилось, что ты оказалось в такой непонятной ситуации, — произнес Тимур надтреснутым голосом, удерживая ее руки по обеим сторонам от головы. — При любом исходе дела, я никогда от тебя не откажусь. Если ты переживаешь за своего отца, то ему тоже следовало бы подумать о том, что совершая преступление, у него есть единственная дочь, которой могут коснуться последствия этого преступления. И я говорю не о себе, а о тебе! Представь, что меня нет, а его преступление вскрылось и он получил за это наказание. Разве ты не стала бы переживать за него?! Сначала он должен был подумать о тебе! — он замолчал на мгновение. — В итоге ты сейчас в слезах из-за его поступка и еще, из-за своих чувств ко мне. А виноват я?
Она, понимая, что он прав, слабо покачала головой.
— Тогда не говори мне о том, что мы расстаемся, — добавил Тимур. — Завтра я поговорю со своим адвокатом. Хочешь, верь, хочешь, нет, но я честно хочу, чтобы твой отец не имел отношение к моему осуждению. Или чтобы его поступок объяснялся чем-нибудь важным, а не корыстными целями.
Он понял, что до нее дошли его слова. Через минуту слезы перестали идти. Ее нос покраснел и она всхлипнула. Повернув голову к окну, Полина смотрела в одну точку. Сопротивляться она тоже перестала. Тимур освободил руки и убрал прядь волос с ее лба.
— Полина, я отсидел год по ложному обвинению. Этого я никому не прощу, но и от тебя никогда не откажусь. Запомни эти два момента, — он замолчал на несколько секунд. — Я счастлив, что тебе нравлюсь, — слабо улыбнулся он и поцеловал ее в лоб. — Я бы ушел от тебя только в том случае, если бы почувствовал с твоей стороны равнодушие или презрение. Кажется, я говорил тебе об этом.
Она повернула к нему голову и уставилась заплаканными глазами. Он всматривался в ее лицо с пониманием и обожанием. Она вытерла влажные виски ладонью и снова шмыгнула.
— Успокоилась? — мягко спросил он.
Она не ответила, и он откатился в сторону. Тимур прижал ее спиной к своей груди и переплел ее пальцы со своими.
— Я представила себя на твоем месте и поняла, что ты чувствуешь, — услышал он через несколько минут ее слабый и охрипший голос.
— И что же я чувствую? — удивился он ее реплике.
— Злость. Я права?
— Да. Отбывая наказание, я чувствовал не только злость, но и свое бессилие. Я много раз прокручивал в голове это дело, когда был посредником между двумя организациями и не понимал, где я прокололся. Выйдя на свободу, чувство бессилия исчезло, а вот злость пока еще никуда не делась. Зато узнал, что моя работа здесь не при чем. Просто эти деньги грамотно украли и все повесили на меня.
— Я помогу тебе, — прошептала Полина.
— Поможешь чем? — удивился он, массируя кисть ее руки мягкими круговыми движениями.
— Я поговорю со своим отцом и потребую от него ответы на вопросы.
— Наивная.
— Он не станет лгать мне…
— Вдвойне наивная, — улыбнулся он. — Полина, будь я на его месте, то не сказал бы своей дочери о подобных делах.
Она замолчала на минутку, и, нахмурив брови, думала над тем, что он ответил.
— Ты прав, — произнесла она слабо. — Он мне ничего не скажет.
— Я сам во всем разберусь. Не напрягай себя этим.
Тимур вытащил из кармана телефон и посмотрел на время.
— Почти два часа ночи. Я остаюсь у тебя.
— Мне надо стекла убрать, — сказала она, поднимаясь.
— Стекла потом. Тебе нужен отдых. Я сейчас вернусь.
Тимур поднялся с кровати, вышел из спальни, закрыл входную дверь на замок, вымыл лицо и руки, выключил везде свет и вернулся обратно. Он скинул кроссовки, снял с себя одежду и заметил в темноте ее округлившиеся глаза.
— Ты бы видела сейчас свое лицо, — мягко засмеялся он. — Я не собираюсь набрасываться на тебя. Прими это к сведению и выдохни, — добавил он и занял место рядом с ней.
Полина напряглась, когда он подвинулся к ней и снова прижал ее спиной к своей груди.
— Как я понял, ты халат не снимешь?
— Ты все правильно понял, Тимур. Надо попытаться заснуть, а завтра подумать над проблемой.
 
— Считай, что твою проблему с окнами я решил, — сказал Тимур.
— Я сама…
— Нет, ты не сама, Полина!!! — не выдержал он.
Она напряглась. Он прикрыл глаза и произнес:
— Прости. Мы оба сейчас на взводе и должны успокоиться.
— Я успокоилась, — прошептала она в темноте. — Я не люблю, когда на меня кричат, — произнесла она строгим тоном.
— Так никто не любит. Дам тебе совет, Полина: учись принимать помощь, особенно когда тебе хотят помочь и делают это от всего сердца. Особенно от меня.
Она вдумывалась в его слова и ответила через минуту:
— До встречи с тобой я просто жила тихо и знала, что будет завтра. За три дня столько всего навалилось и это немного расшатало мои нервы.
— Сейчас модно говорить «Вышла из зоны комфорта», — улыбнулся Тимур и поцеловал ее в голову.
— Можно и так сказать, — согласилась она. — Я не помню, чтобы в моей жизни происходили такие события.
Полина не ответила и прикрыла глаза, стараясь ни о чем не думать и заглушить отклик предательского тела на него. Ягодицы были прижаты к его паху. Она спиной ощущала его твердое и сильное тело. Ей показалось, что в нее упирается что-то. Или не показалось? Будь она смелее, то обязательно повернулась бы к нему лицом, чтобы прижаться и вдохнуть его запах, который так ей нравился. Она хорошо помнила его поцелуи, которые зарождали в ней приятные ощущения и заставляли сердце биться чаще.
Он теснее прижал ее к себе и уткнулся носом в волосы. Одну руку он перекинул через ее талию, на другую, согнув в локте, положил свою голову. Свет от уличного фонаря немного освещал спальню. Он видел очертания ее уха, носа, губ и подбородка, переходящего в изящную шею. Кого он собирался обманывать, думая, что сможет заснуть рядом с ней? Тимур снова напрягся, когда вспомнил ее ладонь вокруг его плоти. Он заерзал на месте. Все его тело, прижимающееся к женщине, пришло в боевую готовность и не думало о сне. Он точно знал, что за такое короткое время она не успела бы заснуть. Интересно, чувствует ли она к нему то же самое? Зная о ее остром язычке, спрашивать он не станет. Полина не ответит правду из-за простого упрямства.
Тимур снова вдохнул ее запах и снова заерзал. Кровь прилила к паху и заглушила разум. Полина ощутила его напряжение и открыла глаза. Тимур накрыл ее руку ладонью и сжал. Следом он нежно-нежно поцеловал ее за ухом, хотя хотелось поцеловать ее по-другому.
— Тимур, тебе лучше уехать домой, — прошептала Полина и прикрыла глаза, когда он коснулся губами ее щеки.
Он провел рукой вверх, накрыл грудь и слегка сжал. Она резко убрала его ладонь. Тимур мягко засмеялся и сказал:
— Лучше я останусь здесь, с тобой, и буду мучиться, чем уеду к себе и буду слушать ворчание брата.
Полина не ответила. Он повернул ее на спину и оказался сверху. Она открыла глаза и увидела, что он наблюдает за ней. В темноте его взгляд казался ей проникновенным, завораживающим и обещающим. Тимур коснулся поцелуем щеки, кончика носа, края губ и спустился ниже. Полина с готовностью подставила ему шею. Он, вдыхая ее запах, целовал кожу, под которой учащенно бился пульс и спустился к впадинке на шее. Тимур, упираясь на локоть, немного раскрыл полы халата и обрадовался, когда не заметил ее сопротивления.
Льющийся с окна свет осветил ее полную грудь, прикрытую черным бюстгальтером. Он сглотнул и поднял глаза. Она наблюдала за ним в ожидании. Он неосознанно сделал движение, имитирующее половой акт и снова сглотнул, когда Полина коснулась ладонью его локтя и провела вверх к выпуклым мышцам плеча. Тимур снова сделал инстинктивное движение у нее между ног и припал к ее губам влажным, жадным поцелуем, требуя, чтобы она раскрылась ему. Полина сама углубила поцелуй и погрузила руку в его волосы. Они исследовали друга, сталкиваясь языками. Не прерывая поцелуя, он окончательно развязал пояс и раскрыл полы халата, обнажая ее тело. Тимур оторвался от губ, чуть приподнялся и посмотрел на открывшуюся перед ним картину. Как он и представлял себе уже десятки раз, у нее было прекрасное тело, созданное для того, чтобы сводить с ума: полная грудь, упругий и плоский живот, переходящий в изящные бедра со стройными ногами. Тимур провел рукой по животу и ощутил ее дрожь, когда он дотронулся до края трусиков и затем сжал талию.