Стеклянная свадьба

Меня не удивила его агрессивность. В конце концов, сказала я себе, это человек, который кричит на собак.
– Ты прав, Джос, – сказала я невозмутимо. – Это меня не касается. Больше не касается. Потому что мы расстаемся.
Он уставился в стол.
– Но я не понимаю, что это меняет между нами, – простонал он.
– То, что ты не понимаешь этого, еще раз подтверждает, что нам не стоит быть вместе.
– Так значит, ты бросаешь меня? – зло сказал он, и его губы сжались в знакомую тонкую линию. – Ты пытаешься избавиться от меня? Я правильно понял?
– Да, полагаю, что правильно.
– Я не позволю тебе сделать это! – сказал он.
– Извини, Джос, но, боюсь, у тебя нет выбора. Я знаю, что обычно ты сам рвешь с женщинами, но на этот раз я расстаюсь с тобой. Не из-за ребенка, а потому что я тебе больше не верю. Ты – лжец, – сказала я. – Я всегда это знала и, честно говоря, я не была влюблена в тебя. – При этих словах он посмотрел на меня потрясенно, его глаза метали молнии. – Что-то в тебе было не то, – продолжала я, – и теперь я знаю что. Ты как будто не настоящий. Ты – только то, что видится на поверхности. Ты похож на свои картины: смотришь и кажется, что все как настоящее, но это обман зрения. Ты – очаровательная иллюзия, только и всего.
– Я делал для тебя все, – бросил он.
– Да, – сказала я, – делал. Но только потому, что хотел заставить меня полюбить тебя. «Я сделаю так, что эта женщина влюбится в меня» – разве не это ты говорил себе? А в последнее время ты был особо мил, и теперь я понимаю почему – ты знал, что история с Бекки вот-вот всплывет, и пытался подольститься. Но, честно говоря, Джос, то, что ты делал для меня, не меняет того, как ты обошелся со своим ребенком.
– А как бы ты чувствовала себя на моем месте? Что делать, если категорически говоришь женщине, что ваши отношения случайность, а она берет и поступает так! Ты могла бы проявить сочувствие, ведь и с Питером сейчас произошло то же самое.
– Разница между тобой и Питером заключается в том, что он поступит так, как подобает честному человеку. Бекки нужны деньги, – сказала я. – Ты с легкостью можешь позволить себе заплатить.
– О, она получит свои деньги в конечном счете, – бросил он нагло, – но я не собираюсь облегчать ей задачу, потому что все это ее чертова вина.
– Почему это ее вина? Ведь это ты занимался с ней сексом, зная, что она сходит по тебе с ума.
– Да. Но я был честен. Я говорил ей, что у нас с ней ничего не выйдет. Я все время говорил ей, – в его голосе слышались истерические нотки, – я все время говорил ей, чтобы она нашла себе нормального парня.
– Как благородно с твоей стороны, – сказала я.
– Я не думал, что она сделает это, – проскулил он, и черты его красивого лица перекосились от досады.
– Джос, почему ты думал, что не сделает?
– Потому что это было бы моральным самоубийством, вот почему. Я даже не притворялся, что люблю ее. Так зачем ей было рожать ребенка от меня?
– Потому что она любила тебя. Ты знал это. И должен был принять меры предосторожности.
– Я принял меры. Я дал ей денег.
– Ты дал ей денег? – спросила я слабым голосом. – На что?
– На аборт.
– И это ты называешь осторожностью? – воскликнула я с глухим смехом. – Надо быть самоубийцей, чтобы продолжать отношения с тобой. Бедная Бекки! – сказала я. – Чем больше ты говоришь, тем более низко все это выглядит. Ты поступил, как Пинкертон, – спокойно заметила я. – Ничуть не лучше.
– Но ей были известны правила игры! – прошипел он. Он поднялся и смотрел на меня горящими глазами. – Ей были известны правила, – повторил он, разрубая левой рукой воздух. – Она знала, что это случайные отношения, так что ей некого винить, кроме себя самой! – Я подумала, что уже слышала это. Именно так он говорил о Чио-Чио-сан тогда в театре. – Она просто сумасшедшая стерва, которая пытается вызвать к себе жалость, – добавил он с презрением. – Она свихнулась на идее принести себя в жертву. Я говорил ей не рожать! – прошипел он, доливая «Крюг» себе в бокал. – Я говорил ей, что заплачу за аборт, но эта глупая овца отказалась. Я надеялся, у нее будет выкидыш, – продолжал он, и его голос сорвался на истерику. – Я молился, чтобы так было, – взвизгнул он, – становился на колени и молился. О да! – выкрикнул он, размахивая бутылкой. – Если бы у Бекки случился выкидыш, я бы все здесь уставил марочным «Крюгом»!
 
Эти слова были как удар в солнечное сплетение. Я смотрела на него, не испытывая никаких чувств, кроме презрения.
– Я хочу, чтобы ты ушел, – сказала я тихо, чувствуя, что внутри у меня все клокочет. – И пожалуйста, позвони завтра в турагентство и скажи, что летишь на Карибские острова один.
Когда он ушел, я так и сидела в гостиной, глядя в пустоту. Грэм, чувствуя, что мне плохо, подошел и положил голову мне на колени.
– Ты такой умный, – сказала я ему, поглаживая за ушами. – Ты сразу все понял. Я думала, Джос мой спаситель, а это был только призрак.
Я лениво взяла тот номер журнала «Я сама», который прихватила на игре в поло. Я перечитала тест на совместимость, и мне стало смешно и стыдно.
Есть ли у вашего партнера привычки, которые вас раздражают? – спрашивалось в первом пункте. Да, боюсь, что есть. Ваш партнер всегда говорит вам правду? К сожалению, нет. Проще говоря, он врет. Нравится ли ваш партнер вашим родным и друзьям? Не совсем – особенно собаке. И наконец: приходилось ли вам испытывать беспокойство в связи с какими-нибудь высказываниями или поступками вашего партнера? С мрачной улыбкой я стерла написанное карандашом июльское «нет» и ручкой жирно вывела – «да».
Через три дня, когда я пришла с работы, на коврике у двери лежала пачка писем, а на автоответчике мигал огонек.
– Дорогая! – услышала я в записи голос Лили и стала просматривать почту. – С днем рождения!
– Спасибо, – буркнула я себе под нос.
– Мы так давно не виделись! Я как раз тебя вспоминала, потому что Дженнифер Анистон сбежала вчера вечером.
– Какая трагедия, – сказала я.
– Представляешь, она одолела всю Кингс-роуд, баловница.
– Как же она сумела найти дорогу? – хмыкнула я.
– Надеюсь, Джос ведет тебя сегодня ужинать в какое-нибудь сказочное местечко, а на днях вы улетаете на Карибы!
– Нет, – сухо сказала я, открывая первое письмо – поздравительную открытку от детей.
– Если не увидимся до твоего отъезда, счастливого пути. Но я звоню, потому что только что получила из типографии январский номер журнала и горю от нетерпения прочитать тебе твой гороскоп. Прогноз прекрасный, дорогая. В твоей жизни все наладится.
– Неужели?
– Сейчас. – Было слышно, как она театрально прочищает горло, прежде чем начать читать. – Стрельцы – знак мечтателей, в этом месяце все ваши мысли только о любви. – Я подавила невеселый смех. – В день полнолуния, шестого января, вы поймете, почему один человек не перестает вас любить. Ну разве не восхитительно, дорогая?
– Нет, – прошипела я.
– Просто хотела поделиться с тобой. Покаааааа!
Второе сообщение было от мамы. Она тоже поздравляла меня с днем рождения и спрашивала, когда я привезу Грэма. Боже! Я совершенно забыла сказать ей. Я тут же ей перезвонила.
– Мне уже не нужно, чтобы ты сидела с Грэмом, мам, – сказала я. – Необходимость отпала.
– О, дорогая. Как жаль. Почему?
– Я просто… передумала, – объяснила я.
– Но Терке и Кайкос божественны!
– Не сомневаюсь, мама, но я не хочу лететь.
– А как Джос? Что с ним?
– Он в режиме отклонения вызовов. Я больше с ним не встречаюсь.
– О боже, – сказала она. – Почему? Я хочу сказать, разве вы не подходили друг другу?
– Нет, мы совершенно разные, – ответила я. Я подумала про три новых летних платья. – Это был просто эпизод.
– И как же ты собираешься провести сегодняшний вечер? Ведь, как-никак, это твой день рождения.
– Боже мой, мама, я не знаю, и, честно говоря, мне совершенно все равно.