Стеклянная свадьба
– Нет, не съел, – беспечно откликнулась я, читая в это время записку Джоса.
– Честно, Фейт. По-моему, съел. У Грэма такой виноватый вид.
– Джос жив и здоров, – ответила я. – Он ушел всего полчаса назад.
Джос оставил Грэму воды и печенье, которое пес не тронул. Но теперь, обрадовавшись нашему возвращению, он ринулся к своей миске. Питер вошел следом за ним на кухню и остановился в дверях: точь-в-точь портрет интересного мужчины в раме.
– Хочешь поужинать с нами? – спросила я его.
– Хочу, – услышала я в ответ.
– Отлично.
– Но, к сожалению, не могу. Вот как.
– Жаль, – небрежно отозвалась я. – А почему? – не удержалась я от вопроса, хотя, конечно, знала ответ.
– Энди ждет меня.
Я кивнула.
– Я сказал, что вернусь домой к восьми.
– Пап, ты же дома, – твердо сказала Кейти.
– В общем, да, – уныло отозвался он. – Наверно, так и есть.
Он взглянул на меня и улыбнулся. Это была безнадежная улыбка смирения. Мы стояли в нескольких шагах друг от друга, но были так далеки…
– Что ж, – бодро воскликнула я, – в таком случае не будем тебя задерживать. Спасибо за то, что подхватил меня. Я хотела сказать – подвез. До школы. Вот.
Я взглянула на Кейти, которая насмешливо уставилась на меня. Не понимаю, что у этой девицы на уме!
Питер расцеловал детей, потрепал Грэма по загривку. А потом, к моему удивлению, как-то неловко, но крепко обнял меня и на мгновение щекой прижался к моей щеке.
– До встречи, – прошептал он.
– До встречи, – повторила я.
– А ведь пятнадцать лет были вместе, – произнес Питер. После чего повернулся и вышел из дома. Пока я слушала его удаляющиеся шаги, меня с головой накрыла волна сожаления. Я знала, что Грэм испытывает те же чувства, потому что после ухода Питера он уселся у окна и, казалось, решил не сходить с этого места.
Июль
Продолжение
С утра пораньше я оставила Джоса спать, а сама потихоньку выскользнула из постели и пошла в церковь к восьмичасовой мессе. Мне хотелось спокойно поразмышлять о недавних событиях, о том, что же такое вина – и наказание.
– Чтобы подготовить себя к мессе, – говорил священник, – давайте вспомним наши грехи.
Мне не давали покоя не собственные грехи, а грехи моей матери. У нас с ней состоялся крупный разговор по телефону.
– Мы просто немного позабавились, – сказала мама.
– Позабавились! – воскликнула я.
– Мэтту нравится заниматься расчетами, а это был наш маленький секрет.
– Еще бы! Папа никогда бы этого не одобрил, знай он об этом. А уж мои взгляды на этот счет тебе прекрасно известны. Это все равно что прямиком отправиться в казино.
– Дорогая, биржа – совершенно добропорядочное учреждение, – спокойно заявила моя мать, – до тех пор, пока ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь.
– Видимо, про Мэтта этого нельзя сказать, – с сожалением заключила я. – Это и не удивительно, ему всего двенадцать. Поверить не могу, что ты использовала собственного внука в корыстных целях.
– Фейт, я делала это не ради корысти, – запротестовала она. – Я даже представить себе не могла, что мы получим столько денег. Я просто думала, что для него это будет развлечение.
– Да ну?
– Что это расширит границы его знаний. То есть, я хочу сказать, чтобы толком этим заниматься, нужно следить за тем, что происходит в мире. Теперь я разбираюсь в политическом положении в Боливии, – с энтузиазмом добавила она. – И знаю все об урожаях сои в Штатах.
– Да, но он запустил учебу, – ответила я ей. – Он отстает по латыни, с древнегреческим вообще полный кошмар. А по французскому и истории отметки у него хуже некуда. Мама, ты не представляешь, как я зла!
– Прости, Фейт, – ответила она. – Но я придумала, как поправить дело.
Так что на прошлой неделе они с папой на месяц уехали с детьми во Францию. Возле Бордо они сняли маленький домик. Теперь Мэтт сможет поупражняться во французском, а мама собирается помочь ему нагнать упущенное. Вот такое ей выпало наказание. Очень даже неплохое, размышляла я, как и все, склоняя голову в молитве. Гораздо интереснее, чем бесчисленное множество раз прочитать «Слава Марии». Дети были в восторге. Я тоже довольна. Но не потому, что теперь могу больше времени проводить с Джосом. Когда он сказал мне про ноутбук, я действительно очень расстроилась. Мне не понравилось, что Джос солгал мне. Мне это очень не понравилось. Но когда я наконец поняла, почему он солгал, то испытала облегчение и благодарность.
– Видишь ли, Фейт, – признался он мне на следующий день после катастрофы в школе, – мне очень нравится Мэтт. Он такой замечательный парнишка – да и Кейти тоже замечательная, – и мне тяжело было смотреть, как он переживает. Конечно, я не знал, откуда взялся ноутбук, – добавил Джос, – но когда увидел, что ты загнала его в угол, то притворился, будто это я подарил.
– А Мэтт явно не собирался тебе противоречить, – договорила я, – потому что ты избавил его от неприятностей.
Джос кивнул.
– Дорогой! – воскликнула я, бросаясь ему на шею. – Ты решил защитить моего сына! Это так благородно с твоей стороны! Ты такой добрый!
Он взглянул на меня и улыбнулся. Что ж, Джос действительно солгал мне, но у него для этого была веская причина.
Боюсь, Кейти скептичнее отнеслась к его объяснению. Она считает, что Джос помог Мэтту, чтобы я была ему чем-то обязана. Я заявила ей, что эта теория курам на смех, ведь он никак не мог знать, что я выясню всю правду.
– Слушай, мам, – назидательно сказала Кейти, – Джос знал, что он в выигрышном положении. Либо он оказывается щедрым дарителем ноутбука, либо преданным бойфрендом, который благородно покрывает «грехи» сына своей подруги. Наверное, он чувствует себя ужасно неадекватным, – добавила моя дочь, как нечто само собой разумеющееся, – если готов на такие поступки, лишь бы его любили.
– Какая ты неблагодарная, – упрекнула я дочь. – А ведь он подарил тебе на день рождения исключительно дорогую книгу и громадный торт. Он же мог этого и не делать, верно?
– Ну и что? – отозвалась она.
Признаюсь, цинизм Кейти приводит меня в уныние, ведь она так молода. Но сейчас, сидя в церкви, я чувствовала, как исчезает напряжение последних дней. Солнце, льющееся сквозь цветные витражи, пускало красные, синие и золотые блики, словно частички радуги.
– Да пребудет с вами Господь, – произнес священник, поднимая руки. – И с вами. Месса окончена. Идите с миром.
И я пошла с миром. Я в самом деле чувствовала себя примиренной, потому что на этот раз все в мире было благополучно. Питер вел себя со мной вполне сносно. Похоже, между нами установились вполне разумные отношения. Может, нам удастся стать «партнерами на расстоянии», с оптимизмом думала я, как Мику Джаггеру и Джерри Холл. Моя мать стремилась исправить положение дел и отправилась с внуками в интересное путешествие, а я встречалась, причем к этому времени вполне серьезно, с мужчиной талантливым, чутким и добрым. Сворачивая на Эллиот-роуд, я взглянула на свои часы. Было всего без десяти девять. Джос наверняка еще в кровати, размышляла я. Как раз успеем позавтракать и поедем в Виндзор на поло. Лили пригласила нас на Картье [93] – прежде я там никогда не бывала. О да, в моем мире все прекрасно, весело думала я, открывая ворота. И тут я с удивлением услышала громкие голоса – вернее один голос. Я потихоньку открыла ключом входную дверь и поднялась наверх. В моей спальне, спиной ко мне, все еще в пижамных штанах, стоял Джос.
– Ну что тебе нужно, Грэм? – вопил он, пока я стояла, застыв от изумления. – Что тебе нужно, черт возьми? А? – Грэм уставился на него с выражением холодного презрения. – Почему ты не любишь меня? Почему? – кричал Джос, подбоченившись. – Всем остальным я нравлюсь. А тебе нет. Тебе нужно отличиться. Ну не знаю я, почему ты меня не любишь, тупая ты дворняга! Ведь я все для тебя делал!