Миллион миров

– Жаль, что Грай этого не увидит, – заворожённо произнёс Фокс. – Если бы увидел, то сразу бы понял, что к чему.
– А я не догадался! – воскликнул умп. – Скорее объясни тугодуму, что происходит?! В чём фокус?
Одиссею пришла в голову яркая мысль:
– Гаррак, у вас есть сигнальные?..
В ту же секунду корабль, улетающий из аномалии, мигнул пронзительным сигнальным огнём: два кратких, пауза, и ещё один краткий.
– Вау, – сказал Фокс, – Тот уникальный случай, когда будущее опередило прошлое!
Он выждал немного, тщательно выбирая момент, пока корвет подлетал всё ближе к пульсирующему сердцу, а второй белый корабль улетал всё дальше по своей реке.
– Гаррак, прямо сейчас посвети сигнальными огнями дважды. А теперь ещё один раз.
И печально улыбнулся.
– Бедный умпик всё ещё не понимает, – жалобно сказал холодильник, ткнувшись Фоксу в ногу, словно маленький слонёнок. – Может, объяснишь?
– Объясню, – ответил Фокс, глядя, как они падают всё ближе и ближе к громаде изломанного пространства. – Раз уж мы теперь знаем, что река течёт в обе стороны, значит, я не зря всё это затеял, и есть шанс на успех. А раз так, то хватит уже притворяться, пора поговорить по душам. Мистер президент.
На несколько секунд наступила тишина.
– Ты правда думал, что я способен раскрыть секрет этой аномалии, но не додумаюсь про умпа? – удивился Одиссей. – Поверю, что он действительно сам по себе и им никто не управляет? Руководитель ранга президента межзвёздной корпорации никогда не кладёт все ноды в одну ячейку. Сёгун был твоим явным орудием, а умп тайным. Ты выбрал самого незаменимого, самого нужного робота из возможных, который будет присутствовать на важнейших этапах спасательной миссии. Ты поместил в него модуль прямой гипер-связи и самолично наблюдал за тем, как у нас идут дела.
Фокс кивнул, отдавая должное собеседнику.
– Это мудрое решение, оно выдает большой опыт, поэтому предположу, что ты уже стар. Не думаю, что ты был главой комиссии семнадцать лет назад, наверняка в это время ты уже заседал в совете директоров. Но именно ты курировал работу комиссии и приказал учёным скрыть факты сбоя, именно ты послал «Ханмэй» на смерть. Вина за все жизни, которые с тех пор унесла аномалия – на тебе.
Универсальный помощник не двигался. Маленький огонёк в скруглённом углу едва заметно гас и снова зажигался, словно умп раздумывал, как поступить.
– А к чему тебе скрываться? – слегка склонив голову на бок, с интересом спросил Одиссей. – Перед тобой человек без нейра в голове, и даже инфокристалл я оставил на «Мусороге». У меня нет связи со своим кораблём и с Великой Сетью. Мне нечем записать наш разговор и нечем подтвердить показания против тебя, даже если я чудом выживу, чтобы дать их. Но ведь мы оба знаем, что моя жизнь сейчас в твоих руках. Ты можешь в любой момент её прекратить.
Корвет ворвался в туманность вокруг центрального узла, и мерцающая ледяная и каменная пыль стала прорываться в рубку сквозь дыры, расползаясь гротескными клубами. По пыли было хорошо видно, как искривляется пространство: иногда по клубам проходили изгибы и трещины, немыслимые для дыма, он распрямлялся во что-то угловатое и тут же сжимался в аморфный ком, чтобы затем растечься обычным облаком.
– Маа ёй, – сказал умп, что на одном из языков древней Земли означало «Что ж, хорошо». Голос универсального помощника изменился, аляповатый говор комичного помощника сменился на низкий, сухой и выдержанный тон старого и властного человека. – Полагаю, в притворстве больше нет смысла. Приношу извинения за эту вынужденную пошлость, Одиссей-сан. Но самурай должен бороться до конца, используя все средства.
– Какой же ты самурай, – покачал головой Фокс. – Ты император, владыка корпорации, которая, по сути, правит целым кластером. Твоё влияние определяет, жить кому-то или умереть.
– Вы льстите мне, – ответил старый голос, не поддавшись на прямоту Одиссея и оставшись на официальных тонах. – Но в вашей лести есть крупица истины. Император не должен править ради отдельных подданных. Они как листья в огромной кроне: опадают, уносятся ветром, вянут и постоянно бессмысленно шуршат. На плечах императора лежит забота обо всём дереве – и для его процветания иногда приходится отломить и выкинуть отдельную ветку. Ведь вместо прежних листьев и веток всегда отрастут новые, главное сохранить корни и ствол.
– Красивая аналогия.
– Реальность жизни. Вы поймёте, если когда-нибудь сами станете великим, вакайё. Великие обязаны распоряжаться судьбами обыкновенных людей, такова их ноша.
– Ты забыл старинную пословицу своих предков: «Без обыкновенных людей не бывает великих». Но давай не будем пытаться переубедить друг друга. Всё равно не получится, а времени у нас обоих совсем немного.
– Ёсео, перейдём к делу. Мне тоже немного осталось на этом свете. Скажите, я верно увидел? Корабль, летящий из центра аномалии – тот же самый, на котором вы падаете внутрь. Но он летит носом назад, и река, которая влечёт его, движется в обратном направлении? Из настоящего в прошлое?
– Верно, – кивнул Одиссей.
– Как такое возможно?
– В этой аномалии пространство скручено настолько, что искажено и время. Я мог бы подумать об этом гораздо раньше, ведь у меня сразу мелькнула ключевая мысль. Время лишь измерение пространства. Здесь прошлое с будущим перекрутились так же, как право и лево. Мы не можем дотянуться от одного к другому, но можем увидеть, потому что аномалия так устроена: мы видим все потоки. Просто одни из них текут вперёд, к сердцу аномалии, а там происходит инверсия, и они же вытекают из сердца и текут назад. Это один и тот же поток, просто мы наблюдаем его сразу со многих ракурсов.
– Соо-ка. Я видел в этой аномалии лишь досадную помеху из прошлого и неожиданную неприятность сегодняшнего дня. Но это место удивительнее, чем я мог думать, – признался старик.
– Нет, Президент-сан, – покачал головой Одиссей. – Оно ещё удивительнее. Ты давно встречал своих прабабушку с прадедушкой?
– Да, – после паузы ответил голос. – Сатори-доно, неразлучные покровители, они прожили долгую жизнь. Как наследники создателя нашего клана, они тоже были причастны ко второму рождению Великой Сети. Совет Основателей выбрал семью Сатори для управления вратами в этом кластере. Поддерживать и развивать Великую Сеть нелегко, и мои предки всю жизнь несли эту ношу… Прабабушка и прадедушка были совсем стары, когда я нанёс им визит почтения.
Судя по тону, старик улыбнулся сентиментальным воспоминаниям юности, и это было хорошо. Одиссей напомнил ему о близких и детстве, чтобы президент корпорации вспомнил, что когда-то он был человечным.
– Их тела казались сухими и невесомыми даже в саркофагах жизни. Они уже планировали отключение. Но они преподали мне, последнему из своих наследников, важный урок: как продолжатель династии Сатори, я рождён великим. Должен мыслить и поступать не как обычный человек. В следующий раз мы слетелись на священную планету рода уже провожать неразлучных покровителей в последний путь. С тех пор я их не встречал.