Миллион миров
– Мама!!! – воскликнула Лесси, и в её голосе было всё: боль, радость, слёзы, жалоба и восторг. – Мамочка!!! Я так рада, что всё-таки тебя увижу, в последний раз!
Человек слушал, как они тараторят, ахают, восклицают и плачут; как голоса Лесси и Шави начинают прерываться и стихать. Как скулят родные, которые после семнадцати лет обрели их, чтобы через минуту потерять. Руки Одиссея сжимались и разжимались, невидяще скользили по стене и свисающим обломкам, не находя опоры, не зная, как быть. Лицо скорчилось в маске неверия, внутри ворочались бессилие и протест. Он не мог принять правду, разум заполонила одна и та же мысль: это неправильно, так не может быть, не должно.
Гарранцы завыли на много голосов, в их вое сплелись крик и плач, он резко оборвался. Одиссей слушал, как стихает сбивчивое дыхание двоих, которых он так и не узнал, и как наступает тишина. Он видел руки Лесси и Шави, сложенные в жесте благодарности – одновременно на экране и в мёртвой рубке прямо перед ним.
А затем связь с прошлым оборвалась. Осталось лишь настоящее для него и будущее для гарранцев, свершённое и невозвратное.
Человек без апгрейдов сполз по стене на пол, в его скафандре и в душе почти не осталось энергии, иссякли силы двигаться и говорить. Он был изранен снаружи и изнутри. Он уставился в рваную дыру корпуса, за которой холодно сверкали белые осколки, и всё думал, думал, но никак не мог понять.
Ты полагаешь, что можешь изменить мир. Ты борешься за правду изо всех сил и иногда побеждаешь. И тогда вселенная меняется навсегда, именно так, как ты её изменил. Но потом ты совершаешь ошибку, у тебя недостаёт сил или просто не хватает времени – и ты терпишь поражение. И оно становится реальностью, а твоё стремление спасти – лишь видением, фантазией. Но грёзы бессильны против реальности, и с этим ничего нельзя поделать. Ведь и прошлое, и будущее уже произошли.
Одиссей закрыл глаза.
– Теперь ты веришь, маленький принц? – Джахар жадно склонился над ним, дрожа от исступления. – Теперь ты веришь, что всё кончено и наступает твой последний миг?
Мальчик упал в грязь, куда его отшвырнули, и пытался подняться. Его шея была сплошным синяком; поперёк худых рёбер сквозь рассечённую в лохмотья ниту краснел косой след от когтей. Маленький принц зажал окровавленную глазницу ладонью. Ослепший глаз, пронизанный болью, был неопровержимым доказательством того, что он не бессмертен. Что мир растопчет его и пойдёт дальше, не обернувшись. Но даже чувствуя, как по одной щеке тянутся алые капли, а по другой бегут прозрачные – мальчик всё равно не мог поверить в это. С первого дня своей жизни познавший настоящие любовь и счастье, он изо всех сил цеплялся за веру в то, что вселенная милосердна. Что в последний момент что-то изменится, кто-то придёт и спасёт его.
– Веришь, что я убью тебя?! – изо всех сил заревел Джахар.
Губы мальчика посинели от страха и дрожали.
– Нет, – прошептал он, пронзительно глядя оставшимся глазом. – Нет!
Но маленький принц ошибался.
Никто не пришёл и не спас его.
Ведь когда Одиссею было одиннадцать, он впервые погиб.
Чернушка нашла хозяина сидящим посреди маленького кладбища, утонувшим в космической тишине. Птица прильнула к нему и наконец обняла, как любила: обмотала шею и положила голову на плечо. Единственное движение, на которой был сейчас способен Фокс, это едва заметно гладить пальцем её крыло. Чернушка накрыла его, как тяжёлое беспросветное одеяло, и чернота её крыльев принесла очищение.
– Проклятая аномалия, – с бессильной ненавистью проскрежетал Грай, привалившись к стене. – Мы сделали всё, что могли, но оно изначально было нечестно. Обречено. Проклятая запутанная река. И эта Джанни. Какого кайгарского дьявола, выверни меня сингулярность, она потащила нас во врата?!
Одиссея мучила та же мысль. Зачем ты следовала своему пути, Джанни, если он привёл тебя к смерти, а нас сюда?
– Ладно, хватит траура! – прогремел гобур, стряхивая слабость, и ударил себя кулаками в грудь, выбивая печаль. – Надо выбираться отсюда, или останемся здесь навсегда! Я уже на твоей посудине, Фокс, а ты в двух третях потока от нас. Так просто не достать, а на обратный полёт у тебя не хватит энергии. Верно, ИИ?
– Неверно, – ответил Гамма. – В умпе две энергосферы, которыми его укомплектовали планировщики корпорации «Санко». Они входят в перечень стандартного аварийного оборудования для спасательных операций, и каждой энергосферы хватит как минимум на сутки маневрирования и жизнеобеспечения корабля.
– Оближи меня смугль, впервые в этом мешке с камнями хорошие новости! – обрадовался Бульдог. – Ладно, энергия есть, починка скоро будет, «Гаррак» сможет пойти нам навстречу. Но ведь он совсем не крепкий. Пока летит, его опять разнесёт в труху!
– Не разнесёт: он сможет включить энергощиты.
– Ты что, забыл? – изумился Грай. – Тут нельзя!
– Эта гипотеза была скорректирована, – безмятежно ответил ИИ. – Корвет «Гаррак» появился внутри аномалии с активными силовыми полями, и это не вызвал коллапс. Следовательно, к эффекту Шарна-Крюгера приводит только пересечение энергополей с зонами искажения. Они находятся на периферии, например, где возникают врата, и в областях сильного искривления, по «стенам» тоннеля.
– Что?! – рявкнул Грай, глаза которого от изумления и гнева полезли на лоб. – Мы могли войти сюда на любом корабле с выключенными полями, отлететь от врат и просто включить их?! Без всех мучений и риска, без полётов в космосе голышом?! Пройти сквозь грёбаные астероиды, забрать останки обоих кораблей на борт мусорной махины и спокойно вернуться?! Зашибииись.
Он накрыл лысую голову руками во взрыве возмущения, сожаления, смеха.
– Не зная точных свойств аномалии, руководство корпорации «Санко» приняло максимальные меры безопасности, – с едва уловимым сочувствием ответил Гамма. – И правильно сделало.
– Ладно, – тяжело вздохнул гобур. – Когда на кону безопасность планеты, лучше перестраховаться. Но корпоративные надмозги могли бы погрузить на баржу отдельные детали щит-генераторов! А когда мы изучили и поняли, что внутри их вполне можно врубить, рембот бы их собрал! Молчи-молчи, знаю. У них было двадцать минут на всю подготовку, они и так первоклассно управились. Тьфу ты, просто дьявольски обидно, когда знаешь задним числом…
Он махнул рукой, а Гамма тактично промолчал.
– Теперь бы разобраться, как прорваться через огибание пространства вокруг врат. Ну ладно, этим займёмся, пока летим к тебе. Эй, Фокс, ты вообще нас слышишь?! Приди в себя, чёрт возьми, мы пытаемся спастись!
– Гамма, суммируй собранные сведения по аномалии, – сказал Одиссей, открывая глаза.
ИИ мигнул тройным зелёным:
– Пока работал канал нуль-связи, я обменялся данными с главой комиссии. Информация из нейров «Ханмэя» и «Гаррака», изосфер и от научной группы позволяет сделать несколько важных выводов.