Миллион миров

Зал новорожденной андарской архитектуры медленно сжимался, становился не таким трагичным и тысячелетним, а немного более чутким, роскошным и живым.
– Я желаю, – прошептала Ана пересохшими от волнения губами.
И рядом появилось просторное ложе, потому что она хотела упасть туда вместе с ним. Одиссей снял с девушки платье, вбирая её красоту и руками, и глазами, и всеми чувствами, которые у него были. Они сплелись на кровати, провалились в мягкость покрывал и жар друг друга, и он наконец-то взял свою Ану, снова и снова, сначала нежно, потом сильно и властно, и они содрогнулись от счастья, почувствовав, как стали одним.
– Я люблю тебя.
Было неясно и не важно, кто из них это сказал. Они лежали, не расцепляясь, и смотрели друг другу в глаза.
– Мой выросший принц, – прошептала она. – Пожалуйста, помни, как сильно я тебя люблю. Как сильно я благодарна и как должна была сделать это, потому что ты заслужил. Помни, когда будешь меня ненавидеть.
– Что? – замер Фокс, очнувшись от счастья и с тревогой глядя на совершенную девушку в своих объятиях.
– Одиссей?! – воскликнули сзади.
Ана стояла в дверях в сиреневом платье, и в шоке смотрела на двоих обнажённых посреди звездопада. Она поняла и вернулась, но слишком поздно: будущее уже произошло.
Афина поднялась, и иссиня-чёрная тога облекла её совершенное тело.
– Я люблю тебя, Одиссей Фокс, – сказала она. – Помни об этом, когда будешь ненавидеть меня.