Миллион миров
– Перед тем, как принять решение, я бы хотел увидеть механизм.
– Самое время. Гаррак, выведи панораму на экран.
На полуразбитых панелях корвета вспыхнула дрожащая картина, которая была плохо видна сквозь слои клубящейся пыли. Умп подкатил поближе, и оба увидели, как впереди в пылевых туманностях обрисовывается гигантская конструкция: что-то сетчатое, напоминающее строительные леса орбитальной станции. Когда-то это был крупный овальный орбиталис, но искажающий взрыв сорвал с него большую часть внешнего слоя и причудливо смял все связки. Они тоже были исковерканы лучами расколотой перспективы, расходящимися во все стороны.
«Гаррак» ворвался внутрь гигантского остова, прорезал клубящиеся туманности, проносясь мимо сотен искривлённых опор – и взглядам Фокса и Сатори открылось истинное сердце аномалии.
В самом центре рывками поворачивалась туда-сюда идеально симметричная зеркальная звезда с десятками граней и острых вершин. Нечто вроде большого звёздчатого икосаэдра. Он бешено дёргался то в одну сторону, то в другую – а пространство смещалось вместе с ним, потому что разные лучи перспективы были прикованы к разным граням.
Каждое острие звезды тянулось на десятки километров, и через многие грани стремительно проносилась одна и та же астероидная река. Она входила в одну грань и исходила из другой, все её изгибы и извивы происходили отсюда – и малый корвет «Гаррак» вместе с одним из потоков падал прямо в устройство.
Это была какая-то уникальная технология совмещения пространства; Фоксу пришло в голову, что погибшая раса пыталась построить свою версию межзвёздных врат – все цивилизации, вышедшие в космос, старались сделать это. Не важно, знали они о существовании Великой Сети, или даже не подозревали, что во вселенной тысячи других разумных рас и межзвёздных государств. Некоторые народы развивались и угасали, так и не столкнувшись с галактической мета-цивилизацией и не узнав, что они не одиноки во вселенной. Казалось, что эта одна из таких историй.
Одиссей уже точно знал, что где-то в центре звезды находится точка темпоральной инверсии, и, если пройти сквозь неё, полетишь в обратном направлении. Но что это даёт прошедшему? Ведь он просто начинает отматываться назад, не осознавая того. По сути, вся астероидная река вечно течёт по замкнутому кругу, с момента создания аномалии до момента её завершения.
Джанни провидела это. Она сказала: «Течение по кругу, всегда в одну сторону», и оказалась права, ведь точка инверсии не создает новую реку и не даёт новый путь. Наоборот, она служит чем-то вроде места переворота в ленте Мёбиуса и намертво зацикливает всё. Пленяет пространство скомканной звёздной системы, заставляя двигаться по вечному кругу без возможности его прервать.
Эти часы не остановить, говорила Пророчица, и только идеальный ключ способен открыть их. Фокс понятия не имел, что именно случится, если пройти точку инверсии и оказаться по ту сторону, но у него была странная гипотеза и безумный план. Он решил, как попытается открыть космический замок. А для этого нужно сделать правильное действие в нужный момент.
– Поразительное зрелище, – в голосе старика слышалось ещё одна искренняя эмоция, восхищение. – Угасшие миры всегда впечатляют и заставляют сожалеть. Такая потеря…
– К вопросу о потерях. «Гаррак» летит прямо в звезду, – сказал Одиссей. – Остались секунды до того, как мы войдём через грань и окажемся внутри. Там, я уверен, ты потеряешь связь и контроль над умпом, перестанет работать даже гипер. Поэтому сейчас самое время передать мне управление бомбой, чтобы я мог взорвать её сам, в нужный момент. Парадоксально, но имя твоей семьи, Сатори-сан, и всё ваше чёртово наследие тоже в твоих руках.
– Поясните старику, верно ли я понимаю свой выбор? – всё так же спокойно отозвался голос. – Я могу уничтожить вас и облегчить себе жизнь. Но моему клану уже не удастся скрыть причастность к трагедии врат. Низложение клана лишь вопрос времени… Или я могу позволить вам сделать невозможное, и, если вы преуспеете, мы принесём общее благо?
– Вы поняли больше, чем я мог надеяться, – поразился Одиссей. – Да, абсолютно так.
– Но что может гарантировать, что вы говорите правду, а не просто пытаетесь блефом устранить угрозу своей жизни?
Искажение прошло по всему кораблю, Чернушка пронзительно вскрикнула, и несколько раз подряд беспорядочно телепортировалась по рубке. Фокс застонал и осел бы на пол, согнувшись в судороге, если бы скафандр его не держал.
– Я падаю в центр аномалии, – выдохнул он, приходя в себя, – где уже дважды добровольно отправился на смерть. Если я получу бомбу, что я с ней сделаю, как я отсюда выберусь? В лучшем случае я обречён летать по кругу ещё тысячу с лишним лет!
– Несмотря на то, что вы мой враг, мне хочется вам верить.
– Тридцать секунд! – Фокс выставил руку к умпу, чтобы успеть схватить бомбу, если тот её подаст. – Ну же!
Невозможная зеркальная звезда вертелась, мечась из стороны в сторону, и с каждым мгновением приближалась. При взгляде на неё казалось, что она в агонии и ищет выход, но не может найти.
– Возможно, из нас двоих самурай вы, Одиссей-сан, – сказал старик задумчиво и так неторопливо, как будто у него в запасе была вся жизнь. – В вашем файле написано, что вы всегда говорите правду, даже себе в ущерб. Ответьте мне: что такое идеальный ключ?
До точки невозврата оставалось пятнадцать секунд.
– Я! – крикнул Одиссей. – Я идеальный ключ! И мне, и аномалии по пятьсот лет, мы равны, и при прохождении через точку инверсии есть шанс, что я разомкну её…
– Вы необычный враг, мне хочется вам верить, – безмятежно произнёс старик. – А я так редко в жизни делал то, чего хотел.
– Пять секунд! – рявкнул Фокс.
Тяжёлый инкрустированный шар лёг в его руку, сегменты послушно раздвинулись под пальцами. В тот же момент сводящее с ума искажение перекрутило Одиссея, рубку и корвет – всё чудовищно изогнулось. «Гаррак» ударился в сверкающую зеркальную грань и канул в неё, как отражение, упавшее в отражение.
Он нёсся по фрактальному пространству во все стороны сразу, вокруг мелькали грани, заполнявшие звезду изнутри. В одних гранях корабль был ещё цел; в других его терзали удары астероидов и капитан Холу гибла прямо в рубке; в третьих Одиссей молчаливо возвышался между четырьмя замершими креслами; в четвёртых корвет вращался, безжизненный и пустой; в пятых его облегало защитное поле, и метеориты вспыхивали, ударяясь о него… в шестых «Гаррак» разносило взрывом кварковой бомбы, а в седьмых он собирался воедино и становился целым.
Чернушка пронзительно вскрикнула и исчезла, не в силах переносить искажение, которое было повсюду. Человек плохо понимал, где находится его рука и куда надо нажать, чтобы бомба взорвалась. Но внезапно всё кончилось. Они вылетели в белую пустоту, и чувство скомканности исчезло, Одиссей выдохнул и распрямился, впившись взглядом в абсолютную чистоту. Она казалась бесконечной, а корабль застывшим на месте – но впереди нарастал маленький, судорожно дрожащий спазм, похожий на двоящийся луч пойманного света.