Лиарха

И’мрот уходит, а я опускаюсь на скамейку, чтобы переобуться.
— Это он называет расслабиться?
Лира смеется.
— Рис всегда таким был. Перфекционист. Поверь, я тоже прошла через все это.
— Тебя называли рыбой улу из-за быстрых движений?
— Желтой черепахой, — с грустью признается она. — Потому что я часто залипала на месте и всех тормозила.
— Эта тренировка меня высосала, — говорю, когда мы выходим из здания.
— Я думала, ты не боишься тренировок.
— Я и не боюсь.
— Даже воды?
— Воды? — приподнимаю я брови.
— Ты действительно умеешь плавать, как указал в контракте?
— Конечно. Зачем мне врать?
— А я солгала, чтобы получить эту работу.
Я останавливаюсь и заглядываю ей в лицо. Лира серьезна, как никогда.
— Ты не умеешь плавать?
— Мало кто умеет.
— Стоп! А если вскроется правда?
— Меня ждет штраф или увольнение. — Она хмурится. — Но если ты согласишься дать мне пару уроков, все обойдется.
Мне тут же вспоминается последний и единственный урок плавания для Вирны. Наши перепалки, как мы тесно прижимались друг к другу, как она доверяла мне. Это был наши уроки любви.
А потом все разрушилось.
Первый порыв — отказаться. Сказать, что из меня тот еще едхов тренер. Но Лира с такой надеждой заглядывает мне в глаза, что у меня язык не поворачивается сказать «нет».
 
— Без проблем, — говорю. — Если ты натаскаешь меня в этой модельной походке — с радостью.
— Если ты научишь меня плавать, все, что угодно!
Мы договариваемся завтра сходить в бассейн вместе и расходимся. Это к лучшему, потому что у меня есть план.
План, цель которого — наконец-то вычеркнуть Мэйс из своих мыслей и своей жизни навсегда.
Нам с ней нужно поговорить.
 
Подумал — сделал, поэтому я решил не откладывать это до прибоя и на этаже свернул налево. Нажал на кнопку звонка и замер.
Что мне сказать Мэйс?
Что для меня все было серьезно. Что думаю о ней до сих пор. Но хочу перестать.
Хочу стать равнодушным.
Хочу не искать ее взглядом в толпе.
Хочу забыть этот период своей жизни и просто пройти мимо, если вдруг мы столкнемся в лифте.
Да, именно так.
Я жду достаточно долго, но никто не торопиться мне открывать. Тогда я жму на звонок снова. Дверь настолько толстая, что даже переливов мелодии не слышно. Никого нет дома? Или я просто незваный гость? Скорее второе. Зрачок камеры подмигивает синим, но мне сложно сказать, смотрит на меня кто-то, или это просто моя разыгравшаяся фантазия.
Очень просто представить как Вирна приникает к экрану и раздумывает, ответить или нет. Я будто физически чувствую на себе чей-то любопытный взгляд.
— Мэйс, ты там?
Она может меня слышать, а вот я не услышу даже ее дыхания, если она не нажмет кнопку — в моей квартире точно такая же система.
— Мэйс нам нужно поговорить. На этот раз без посторонних. Без этого твоего Вартаса. — Я морщусь, вспоминая этого едха. — Нам нужно перешагнуть через это. Нам очень это нужно. В первую очередь, мне.
В ее квартире тишина, но ощущение взгляда не проходит.
— Всего один разговор! — Я едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть дверь, но с вернувшейся силой въерха. — Если боишься, что отец узнает, то зря. Он от меня отрекся после всей этой истории в новостях. Поэтому я здесь.
Снова тишина, и я уже начинаю медленно закипать.
— Открой дверь, и мы просто поговорим. Или я буду ждать здесь до тех пор, пока ты не выйдешь. У тебя закончится еда, или тебе понадобится идти на работу, рано или поздно это случится. Так почему просто не открыть эту едхову дверь?
Я понимаю — завелся настолько, что даже если Мэйс откроет, никакого конструктивного разговора у нас с ней не получится, и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Но в эту минуту замок на двери Мэйс тихо пиликает.
Я оглядываюсь, но из осторожно приоткрытой двери выглядывает совсем не та Мэйс, которая мне нужна, и даже не язва, интересующаяся новостями и моей семьей. На пороге появляется самая младшая: она лихо спрыгивает с достаточно высокого стула, на который непонятно как забралась. Я едва сдерживаю порыв податься вперед, чтобы перехватить девочку и не дать ей свернуть шею, но, судя по всему, она делает это не первый и не последний раз.
Я смотрю на нее, она смотрит на меня. Широко распахнутыми глазами, но без страха. Будто пытается получше рассмотреть. И я неосознанно отмечаю про себя, что несмотря на семейную схожесть, волосы у нее густые и какие-то пушистые, глаза более темные, чем у Мэйс, а веснушек на ней столько, что будь это деньги, их семейка ни в чем бы не нуждалась.
Последняя мысль напоминает мне о том, зачем я вообще здесь, и выдергивает меня из замешательства.
— Я ищу твою сестру, — говорю я и запоздало вспоминаю, что есть еще любительница новостей. — Самую старшую. — А еще пропавшая ныряльщица! — То есть Вирну! Да, я ищу Вирну.
Она улыбается. Открыто и искренне, как могут улыбаться только дети.
— Вирны нет дома, — сообщает она звонким голосом. — Она ушла по делам.
Значит, я тут, не сдерживаясь в выражениях, убеждаю Мэйс со мной поговорить, а на самом деле все это слышала ее малолетняя сестра, которой такого вообще слышать не положено.
— Тай? Правильно?
— Да. — Девчонка разве что не сияет от удовольствия.
— Разве сестры не учили тебя не открывать дверь незнакомцам?
— Учили! Но ты же знакомец. — Она смешно хмурится и тут же исправляется: — Я тебя знаю. Ты друг Вирны.
— Больше не друг, — качаю головой и присаживаюсь на корточки. Теперь наши головы оказываются на одном уровне: Тай такая мелкая, что странно, что она уже ходит в школу. С другой стороны, если вспомнить Мэйс, она тоже мелкая, хотя учится в академии. Точнее, училась.
— Вирна отказалась с тобой дружить? — интересуется эта наивность.
— Можно сказать и так.
Сейчас мне самому смешно за свою вспышку. Еще повезло, что дома оказалась только малышка, а так бы развлек все семейство Мэйс.
— Почему?
— Вот и мне хотелось узнать, почему, — говорю скорее для себя, чем для Тай, и уже громче: — Она нашла себе другого друга.
 
Девочка снова улыбается.
— Вартас хороший и добрый, но ты лучше.
— Это еще почему?
— Ну как же? Ты поселил нас в домике на берегу океана и познакомил с Зоргом. Он тоже хороший и никогда не ругался, когда я играла. Лэйс всегда ругалась и говорила не бегать. А возле океана так красиво, и песок белый-белый, как сахар в кафе «Маленькая лагуна». Еще ты смелый, спас Вирну, когда пришла та большая волна. И красивый!