Железный волк
Кефла? Лучше некоторых членов Ведовской гильдии…
Рюген завернул за угол и увидел короткий, побитый временем и дождями крытый мостик между домами. Наклонные балки грозили обрушиться в любой момент. Тем не менее мостик использовали в качестве жилища: в нём имелась пара слуховых окон и труба, из которой шёл дым. Башенка с лестницей плотно прилегала к соседним домам, а у двери висел фонарь чтицы крови кустарной работы. Он был сделан из мотка пряжи.
Забавно: здесь ведь далеко не Фонарный переулок. Насколько же надо отчаяться, чтобы потратить последние монеты на визит сюда?
Рюген постучался. Правда заключалась в том, что он не мог позволить себе не прояснить ситуацию: через час он мог погибнуть, его мог убить красный охотник. Он должен всё узнать.
Через некоторое время дверь приоткрылась, и из-за неё выглянула девочка с тёмными растрёпанными волосами. Едва ли старше двенадцати. Множество рыжих веснушек, похожих на царапины, усыпали нос, кожа была тёмно-золотистая. Наверное, она из Рува или тех краёв.
Девочка огляделась по сторонам, как будто хотела удостовериться, что Рюген пришёл один.
– Входи, – сказала она мальчишеским голосом. – А если станешь дурить, я тебя заколю.
Рюген опешил и не нашёл подходящего ответа, но до него стало доходить, что девчонка действительно умеет читать кровь. Он проследовал за ней наверх в узкую комнату, расположенную в переходе над улицей. Здесь было темно и жарко благодаря железной печке, горевшей в другом конце помещения. В два крошечных окна на длинной стене виднелась улица. Посредине комнаты стоял стол и две табуретки, косые, как дерево, что вынесло морем, с потолка свисали непонятные костяные фигурки. Её услуги должны стоить дёшево…
– Три руны, – сказала она, будто прочитала его мысли.
Девочка указала на стол, и он сел, несмотря на то, что цена оказалась непомерной.
– Три руны? Столько берут читающие по крови из Ведовской гильдии…
– Это гораздо меньше, – ответила она и опустилась на табуретку напротив него. – Но это не важно. Гильдия гильдией, а я – Кефла, и я беру три руны.
Рюген фыркнул.
– Ты не можешь сравнивать себя с гильдией, ты ведь ребёнок! И даже не местная, это любой дурак увидит.
– Это ты сравниваешь меня с ними. Не я. И я родилась здесь, в Наклаве, а ты даже этим похвастаться не можешь. Дай мне руку.
Откуда, волчья задница, она знает, где я родился?!
Рюген сглотнул.
– Задаток требовать незачем. Торговаться – это честно. Или теперь ты станешь мне врать?
Девочка посмотрела на него узкими карими глазами.
– Хуже, дядя. Я скажу тебе правду. Три руны.
– У меня только две, – признался Рюген. Он хотел добавить, что сомневается, что она их стоит, но чтицы есть чтицы, с ними не шутят, что подтверждал её взгляд.
Рюген демонстративно вытряс содержимое кошеля на стол. Две руны и шесть скаров. И коробочка для таблеток, которую он торопливо убрал на место. В ней лежала кровавая жемчужина, а её можно продать, если она не пригодится ему самому.
Девочка оценила на глаз количество монет, а потом взяла руку Рюгена и проколола кожу острым кольцом. Он рефлекторно вздрогнул, но она крепко держала его руку над оловянной чашей с водой. Кровь капала с ладони в воду. Чтица смотрела на танец капель дольше, чем ему хотелось бы, а потом отпустила руку и дала Рюгену тряпочку, чтобы зажать порез.
– Ты хочешь узнать, сколько тебе осталось, хотя тебе известно, что ты уже мёртв?
Если девочка испытывала какие-то чувства, она хорошо их скрывала. Рюген обмотал ладонь тряпкой, внимательно изучая чтицу. Больше всего ему хотелось послать её в Друкну, но девочка вызывала у него беспокойство, а ещё она справлялась со своей работой – это точно.
– Я пока дышу, – сухо ответил он. – Так что, надеюсь, ты скажешь мне что-нибудь ещё.
Кефла кивнула на оловянную чашу.
– Отпей, но не глотай.
Рюген ощутил прилив отвращения. Пить воду с собственной кровью – что за нездоровые методы?
– Не делай вид, что тебе незнаком этот вкус, – холодно ответила она.
Проклятая ведьма.
Что, если она настучит на него? Чтицы крови обязаны не разглашать того, что узнают, – во всяком случае, такие правила действуют в Ведовской гильдии. Но кто, чёрт возьми, может полагаться на безжалостную двенадцатилетнюю девчонку? Придётся говорить с ней нормально. Рюген набрал в рот воды из чаши. Она оказалась солёной и мерзкой на вкус, хуже пива в кабаке за углом. Рюгену приходилось прилагать большие усилия, чтобы не выплюнуть её.
– Морская вода, – сказала Кефла. – Если бы ты не принимал её в младенческом возрасте, она показалась бы отвратительной на вкус. Вот, выплюни.
Она поставила перед ним чашу с водой, он выплюнул. У Рюгена появилась уверенность, что девчонка намеренно мучает его.
– Чистая вода слишком хороша на вкус и не подходит для дела, да? – спросил он так едко, как осмелился.
– Чистая вода не годится. Если ты родился в Шлокне, ты принимаешь морскую воду три раза в жизни. При рождении, при вступлении в брак и после смерти, – рассказывала она, как будто он идиот из Ундста. Как будто сам он не отпускал шуточки о том, что «принять воду» может означать либо «жениться», либо «умереть». Это было ужасно остроумно, но Рюген сомневался, что девочка её возраста в состоянии понять такую шутку, поэтому промолчал.
– Ты хочешь знать, что произойдёт между первой водой и последней. Тогда тебе надо выпить её снова. Море несёт в себе судьбу так же, как и кровь.
Кефла взяла чашу в руки и стала пристально в неё вглядываться. Кровь Рюгена окрасила воду в розовый цвет, а у самого дна подобно дыму кружились тёмные полоски. Кефла ничего не говорила и ничего не делала.
Терпению Рюгена настал конец.
– Ну? Что мне делать?
Она подняла на него глаза. В свете огня её веснушки ожили, и ему стало казаться, что она вот-вот растворится.
– Зависит от того, что ты хочешь спасти. Жизнь или душу.
– В чём, чёрт возьми, разница? Какая мне польза от души, если я лишусь жизни?
Девчонка пожала плечами.
– Если ты этого не знаешь, то тебе требуется больше, чем моя помощь. Но, послушай, это твоя жизнь, дядя. Ты знаешь, как поступить, чтобы спасти её, но у тебя никогда не хватало на это смелости.
Нафраим…
Рюгену хотелось выяснить, что сказать, как вновь подобраться к долговечному, но Кефла продолжала таращиться в красный суп.
– Три судьбоносных знака, – тихо произнесла она. – Дьявол. В тебе есть дьявол, ты – волчий плевок, носитель жалкого зерна, и этого она изменить не сможет.
– Она?
– Сердце. Второй знак – это сердце, которое ты разбил. То, что ты уничтожил, способно уничтожить тебя. Сердце – единственное, что может приручить зверя.