Прикосновение тьмы

– Миледи, – произнес он.
– Просто Персефона, Гермес, – сказала она, взяв его за руку. Музыка сменилась на чарующую медленную мелодию.
– Ты выглядишь почти так же роскошно, как я, – самодовольно заявил он, пока они плыли по комнате.
– Какой осмотрительный комплимент, – поддразнила она.
Бог улыбнулся и наклонился к ней:
– Не могу сказать, в платье ли дело или во всем том сексе, что был у тебя с богом нашего царства.
Персефона вспыхнула:
– Это не смешно, Гермес!
Он приподнял бровь:
– Разве?
– Откуда ты вообще об этом знаешь?
– Ну, поговаривают, он отнес тебя в свою спальню через весь дворец.
Ее щеки стали пунцовыми. Она никогда не простит этого Аиду.
– Я смотрю, это правда.
Персефона закатила глаза, но не стала отрицать.
– Ну, так скажи мне – как это было?
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Гермес.
– Готов поспорить, он крут, – пропел Гермес.
Персефона отвела взгляд, чтобы скрыть смущение и смех.
– Ты просто невозможен.
Гермес хохотнул.
– Но честно – любовь тебе очень к лицу.
– Любовь? – Она едва не поперхнулась.
– Ох, милая, ты сама еще этого не поняла, да?
– Не поняла что?
– Что влюбилась в Аида.
– Это не так!
– Так, – сказал он. – И он тоже любит тебя.
– Я уже почти готова сказать, что твои вопросы о моей сексуальной жизни нравились мне больше, – пробормотала она.
Гермес рассмеялся.
– Ты вошла в этот зал, как его царица. Ты думаешь, он позволил бы сделать это любой другой?
Богиня не знала.
– Я думаю, что властелин подземного царства нашел себе невесту.
Персефона хотела возразить, что Аид не нашел ее – он взял ее в плен, – но вместо этого лишь приподняла бровь, глядя на бога хитрости.
– Гермес, ты что, пьян?
– Слегка, – скромно признал он.
Персефона рассмеялась, но его слова запали ей в душу. Неужели она и правда полюбила Аида? Она позволила себе лишь ненадолго задуматься об этом после их первой совместной ночи, но после подавила в себе эти мысли.
Пока Гермес кружил ее, она осматривалась, разыскивая в толпе Аида. Она не видела его с тех пор, как они спустились по лестнице, а потом ее сразу же окружили души. Она заметила его сидящим на темном троне. Он откинулся назад, подняв руку к губам и глядя на нее. По одну руку от него стоял Танатос, одетый во все черное, с аккуратно сложенными сзади крыльями, подобно плащу. С другой стороны маячила Минфа в сверкающем черном платье. Они были подобны ангелу и демону на плечах бога мертвых.
Персефона сразу же отвела взгляд, но Гермес, кажется, заметил, что она отвлеклась, и остановился.
– Все в порядке, Сефи. – Он отпустил ее. – Иди к нему.
Персефона замешкалась.
– Да я просто…
– Заяви о своих правах на него, Персефона.
Она улыбнулась Гермесу, и толпа расступилась, пропуская ее к Аиду. Он наблюдал за ней, а она не могла заставить себя посмотреть ему в лицо, но что-то внутри тянуло ее к нему. Когда она подошла, его рука опустилась на подлокотник трона. Она низко поклонилась, потом поднялась.
– Милорд, вы станцуете со мной?
У Аида загорелись глаза, губы изогнулись. Он встал, возвышаясь над всеми присутствующими, взял ее за руку и повел к танцующим. Души отошли к стенам, чтобы освободить место и посмотреть. Аид притянул ее к себе, одну руку положил ей на талию, а пальцы другой переплел с ее пальцами.
Она бывала к нему и ближе, но в том, как он держал ее сейчас, было нечто такое, от чего ее кожа загорелась. Воздух между ними стал тяжелым и заряженным. Довольно долго они ничего не говорили и просто смотрели друг на друга.
– Вы недовольны? – наконец спросила она.
– Недоволен ли я, что ты танцевала с Хароном и Гермесом? – спросил он в ответ.
Разве она спрашивала об этом? Девушка уставилась на него, он наклонился вперед и поднес губы к ее уху:
– Я недоволен, что я до сих пор не внутри тебя.
Она приложила все усилия, чтобы не улыбнуться.
– Милорд, так что же вы сразу не сказали?
Его глаза потемнели.
– Осторожнее, богиня, я без каких-либо угрызений могу взять вас на глазах у всего своего царства.
– Вы не посмеете.
В его глазах загорелся вызов: «Ты во мне сомневаешься?»
Она не сомневалась.
Они еще некоторое время скользили по залу в молчании, а потом Аид потянул ее за собой к лестнице. Толпа позади них захлопала в ладоши и засвистела.
– Куда мы идем? – спросила она.
– Исцелять мое неудовольствие, – ответил он.
Они покинули бальный зал, и Аид вывел ее на балкон в конце коридора. Тот был огромным, и Персефона отвлеклась на вид, который открывался с него, – на подземный мир, погруженный в темноту и подсвеченный мерцающими звездами. Она поразилась искусному мастерству уделять внимание каждой детали.
Это была магия Аида.
Но когда она обогнала бога мертвых, он притянул ее к себе. Его глаза были темными, выдавая его страсть.
– Почему ты попросил меня снять чары? – спросила она.
Аид убрал выбившуюся прядь ей за ухо.
– Я уже говорил тебе: здесь ты не будешь прятаться. Тебе нужно понять, каково это – быть богом.
– Но я не такая, как ты, – мотнула головой она.
Он провел ладонями вверх по ее рукам и улыбнулся:
– Нет, у нас из общего только две вещи.
Она приподняла бровь:
– И что это?
– Первое – мы оба божества, – произнес он, став еще ближе. – А второе – пространство, которое мы делим.
Он поднял ее, прижав спиной к стене. Руки Аида двигались напряженно, едва ли не отчаянно, задирая ее платье и расстегивая свои одежды. Он быстро и глубоко погрузился в нее, и они оба застонали. Он уперся в ее лоб своим, и она сделала дрожащий вдох.
– Быть богом – это вот так?
Аид отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом.
– Вот так – это быть одаренной моим благом, – ответил он и задвигался вперед и назад, вторгаясь в нее самым восхитительным образом. Они смотрели друг на друга, и их дыхание становилось все тяжелее и быстрее.
Персефона запрокинула голову назад, и камень теперь царапал ей кожу на затылке, но ей было все равно. Каждый толчок затрагивал что-то у нее в глубине, наращивая ощущение за ощущением.