Прикосновение тьмы

– Посмотри на меня, Персефона.
Она подчинилась.
Бог не вышел полностью из бассейна, стоя на ступеньках так, что его стопы и голени оставались в воде. Он был огромен – как его тело, так и его возбуждение.
– Минфа моя помощница.
– Так пусть поможет тебе с твоей потребностью, – сказала Персефона, глядя прямо на его член. Она уже собиралась уйти, когда Аид схватил ее за руку и притянул к себе.
– Я не хочу Минфу, – прорычал он.
– А я не хочу тебя.
Аид наклонил голову набок, и его глаза сверкнули.
– Ты не… хочешь меня?
– Нет, – ответила Персефона, но она скорее пыталась убедить в этом себя, особенно когда взгляд Аида опустился на ее губы.
– Известны ли тебе все мои силы, Персефона? – спросил он наконец, взглянув ей в глаза.
Было невероятно трудно соображать, когда он стоял так близко, и она настороженно взглянула на него, размышляя, к чему он клонит.
– Известны.
– Просвети меня.
Она вспомнила все, что читала о магии властелина мертвых.
– Иллюзия.
Он наклонился к ней, легонько поцеловав в шею.
– Да.
– Невидимость?
Он коснулся языком ямки в основании ее шеи.
– Весьма ценная сила.
– Обаяние? – выдохнула она.
– Хм-м. – Его мычание отдалось вибрацией по ее коже, на этот раз еще ниже, ближе к груди. – Но на тебе оно не работает, не так ли?
– Нет. – Она тяжело сглотнула.
– Кажется, ты не слышала об одном из моих самых ценных талантов. – Он потянул за полотенце, обнажив ее грудь, обхватил зубами твердый сосок и принялся посасывать, пока у нее не вырвался стон. Он отстранился и посмотрел ей в глаза.
– Я чувствую вкус лжи, Персефона. И твоя ложь такая же сладкая, как и твоя кожа.
Она оттолкнула его, и он сделал шаг назад.
– Это была ошибка. – И в это она действительно верила. Она пришла сюда, чтобы выполнить условия контракта. Так как она оказалась здесь, обнаженной, в бассейне вместе с богом мертвых? Персефона собрала с пола одежду и поднялась по ступенькам.
– Ты можешь верить, что это была ошибка, – сказал он, и она замерла, но не обернулась, чтобы взглянуть на него. – Но ты хочешь меня. Я был внутри тебя. Я попробовал тебя на вкус. Это правда, от которой тебе не скрыться.
И Персефона бросилась бежать.
 
Глава XVII. Олимпийский званый ужин
Персефоне никак не удавалось уснуть.
Нерастраченная энергия циркулировала по венам, и все ее тело словно пылало под одеялами. Она скинула их, но это не принесло облегчения. Ее тонкая хлопковая сорочка стала казаться невыносимо тяжелой, а когда Персефона двигалась, ткань терлась о чувствительную кожу на груди. Она сжала кулаки и сомкнула бедра, чтобы избавиться от давления, растущего внизу живота.
И она не могла думать ни о ком, кроме Аида, – о том, как прижимались друг к другу их тела, каким жарким был его поцелуй, как его язык попробовал вкус не только кожи у нее на ключице.
Богиня раздраженно вздохнула и перевернулась в кровати, но пульсация не прекращалась.
– Это просто нелепо, – произнесла она вслух и встала. Она походила по комнате. Ей стоило бы сосредоточиться на условиях контракта с Аидом, а не на поцелуях с богом мертвых.
«Дурацкое благо», – подумала она.
Каждый раз, когда Аид целовал ее, он заходил все дальше и дальше. И теперь она оказалась доведена до того, чего не понимала – чего раньше никогда не испытывала и от чего не могла избавиться.
Она взглянула на свою постель – из-за скомканного одеяла та выглядела так, словно Персефона ее с кем-то разделила. Она сжимала и разжимала кулаки. Ей нужно было сделать так, чтобы это чувство прошло, иначе она не сможет уснуть, а ей столько всего предстоит сделать. Им с Лексой нужно было подготовиться к Олимпийскому званому ужину.
Она мгновенно приняла решение и стянула с себя трусики. Прохладный воздух облегчил давление в ее лоне – но лишь слегка. Благодаря ему она также почувствовала, как влажно у нее между бедрами. Персефона снова легла на кровать, раздвинула ноги и провела пальцами по бедру до самой промежности. Там было влажно и жарко, и ее пальцы погрузились в ту часть ее тела, которой она никогда раньше не касалась. Она охнула, изогнув спину от удовольствия. Ее пальцы нашли чувствительный холмик в самом центре – и она начала поглаживать его, как учил Аид, пока ее тело не стало словно наэлектризованным, а от волны удовольствия не закружилась голова, лишив ее способности себя контролировать.
Она перевернулась, встала на колени и продолжила, ускоряя темп и представляя вместо своей руки руку Аида, представляя его твердый член внутри себя. Персефона знала, что, если бы им не помешала Минфа, она бы позволила Аиду взять себя в бассейне. Эта мысль подстегнула ее. Тяжело дыша, она задвигалась еще быстрее.
– Скажи, что думаешь обо мне. – Его голос донесся из тени – словно холодный бриз подул на яркое пламя.
Персефона застыла и, перевернувшись, обнаружила у подножия своей кровати Аида. Она не могла сказать, во что он был одет, в этой темноте, но видела его глаза, сверкавшие в ночи, словно угли.
Она ничего не ответила, и он спросил громче и настойчивее:
– Ну же.
В голове у нее метались спутанные мысли. Тонкий луч тусклого света падал ему на скулу и его полные губы. Она хотела почувствовать прикосновение этих губ ко всем местам, что горели огнем. Богиня приподнялась на коленях, а он смотрел, не сводя с нее глаз, как она снимает с себя сорочку. Аид глухо зарычал и вцепился в изножье кровати.
– Да, – выдохнула она. – Я думаю о тебе.
Воздух накалился еще больше.
От рычания Аида Персефона ощутила покалывание на коже.
– Продолжай.
Девушка вернулась к тому, на чем остановилась. Аид втягивал воздух сквозь стиснутые зубы, наблюдая, как она ласкает себя. Поначалу она смотрела ему в глаза, упиваясь тем, как он блуждает по каждому дюйму ее тела. Вскоре удовольствие хлынуло на нее водопадом, и она запрокинула голову назад, подставив грудь взору Аида.
– Кончи для меня, – произнес он, а потом снова потребовал: – Дойди до вершины, моя дорогая.
И Персефона сделала это со сдавленным криком. Сладкое облегчение пульсировало в ней, и она рухнула на кровать. Ее тело тряслось, испытав оргазм. Она глубоко дышала, втягивая аромат сосновой хвои и пепла. Когда ей наконец удалось справиться со своими спутанными мыслями, осознание своей дерзости обрушилось на нее, подобно гневу матери.
Аид.
Аид был в ее спальне.