Лондон. Путешествие по королевству богатых и бедных
Но это соседство никого не вводит в заблуждение, и, хотя Белгравия граничит с Пимлико, Челси и Бромптоном, люди великосветские никогда там не селятся. Правда, некоторые состоятельные буржуа и представители нетитулованного мелкопоместного дворянства — gentry — имеют право жить в Пимлико, на одной определенной улице, не боясь навсегда лишиться своих прав, а что до Челси иБромптона, то там нельзя обосноваться, не отступив от традиций и не унизив себя. Семьи состоятельные и с положением, которые по той или иной причине не смогли найти подходящее жилье в эдеме Белгравии, предпочитают уехать подальше, за сады Кенсингтона, чем остановить свой выбор на Челси или Бромптоне, которые гораздо ближе к центру Белгравии. Они оставляют лежащий в низине Бромптон с его теплой и влажной атмосферой больным чахоткой, столь многочисленным в Соединенном Королевстве, и особенно в Лондоне, а Челси — людям разорившимся, банкротам, неудачникам и людям, стыдящимся собственной бедности, которые хотят создать видимость достатка и сойти за людей приличных.
Цветочница
Тайберния обязана своим названием виселице Тайберн, которая когда-то стояла неподалеку от современных Мраморных ворот Marble Arch, что высятся на углу Гайд-парка, напротив Грей-Чемберлен-стрит. Это обширный квартал, который возник около тридцати лет назад на пустошах, принадлежавших лондонскому епископу. Народ называет этот новый район Паддингтоном. На севере он граничит сГайд-парком, на северо-востоке — с Эджвер-роуд, а на западе заканчивается у симпатичных кварталов Бейсуотер и Норленд. Здесь находится красивейшая улица в мире — Вестбурн-террас, которая описывает длинную дугу между Гайд-парком и Большой западной железной дорогой. Эта уникальная в своем роде улица, которая по праву могла бы служить образцом для всех европейских столиц, с обеих сторон обрамлена бульварами и купами деревьев, которые превращают ее в парковую аллею. Между этими прекрасными бульварами и фасадами домов с каждой стороны проходят дороги — очень широкие и ухоженные, по которым экипажи могут подъехать прямо к дому и по которым разрешается ездить только жителям Вестбурн-террас.
Все дома на этой великолепной улице были построены по одному проекту: перед каждым из них высятся перистили с колоннами из искусственного мрамора, которые придают их облику величественный вид. Но эта прекрасная архитектура требует теплого южного солнца. Безжалостный лондонский климат портит слишком деликатные материалы, и копии памятников Греции и Италии плачут по яркому свету, заливающему и, похоже, защищающему храмы Акрополя и Пестума.
Принц Уэльский, который очень долго носил титул регента, а затем стал королем под именем ГеоргаIV, захотел основать в районе Риджентс-парка новую штаб-квартиру аристократии. Он поручил двум в то время очень модным архитекторам Нэшу и Децимусу Бертону построить с юга от парка ряды монументальных домов, наподобие тех, что образуют прекрасные террасы в Йорке, Камберленде иКорнуолле. Но, несмотря на его королевское пожелание, несмотря на гигантские усилия, капризная особа по имени мода так никогда и не приняла окрестности Риджентс-парка. Немного представителей буржуазии и те, кого называют gentry,— вот и все, кто смог приспособиться к этим краям. Что до обширного пространства, заключенного между Риджентс-парком на востоке, Нью-роуд — на юге, Эджвер-роуд — на западе и Северо-Восточной железной дорогой — на севере, то его можно считать самым очаровательным кварталом Лондона. Он называется Лес Святого Иоанна: это восхитительное единство садов и домов — коттеджей и особняков, утопающих в цветах и увитых разнообразными вьющимися растениями. Этот Лес — излюбленное место жительства мелких торговцев, которым тридцать-сорок лет напряженной работы дали право на спокойную старость.
Партия в крокет в саду Белгравии
Мраморные ворота (Marble Arch)
На востоке от Риджентс-парка тянутся тихие проспекты Камден-тауна, Камден-Нью-тауна и Кентиш-тауна, а также находится торговый квартал Сомерс-таун, где еще можно найти приличное жилье за умеренную плату.
Обширный прямоугольник района Марилебон, который находится на юге от Риджентс-парка, теперь почти полностью покинут обеспеченными семьями: их можно найти в окрестностях площади Кавендиш, где продолжительное время жили самые знаменитые лондонские врачи. Крупные адвокаты и некоторые богатые торговцы охотно селятся вокруг прекрасных площадей-скверов Рассела, Бедфорда и Монтегю, а бывшие королевские особняки, построенные вокруг Королевской площади и площади Блумсбери во времена королевы Анны для знатных и богатых, сегодня отданы мелкой буржуазии — впрочем, как и наша парижская Плас-Руайаль — и поделены на крохотные квартирки для мелких служащих и рабочих. Sic transit Gloria mundi! [33]
Мы уже упоминали космополитический квартал вокруг Лейчестерской площади, который расположен между улицами Лонг-Акр и Хеймаркет и между Национальной галереей и улицей Оксфорд. Уважающие себя англичане предоставляют этот район малопритязательным иностранцам. Тут встречаются выходцы из самых разных стран — из Франции, Германии, Польши и Испании. Что до англичан, то здесь живут бакалейщики, трактирщики и мелкие лавочники всех сортов, которые счастливы тем, что могут наживаться за счет презренных инородцев.
На холмах, возвышающихся на севере от Сити, расположил свои скромные и мирные дома Ислингтон — тут живут мелкие собственники. На восток и юго-восток от Ислингтона, между границей Сити и Окружной железной дорогой, нет ничего, кроме жалких предместий: Спиталфилдса, Бетнал-Грина, Уайтчепела, Вэппинга, Боу и Степни, где обретаются в жалких лачугах печальные жертвы английского обнищания — самого жестокого, ужасного и, возможно, самого непоправимого на земле.
Если теперь пересечь Темзу и направиться на юг, то мы попадем в кварталы Ротерхилл и Бермондси, где живут моряки, лодочники, кожевенники и прочие ремесленники и чернорабочие, которые довольствуются грязным и ветхим жильем в этом богом забытом углу. А еще в нескольких милях на юг от Лондонского моста находятся округ Кемберуэлл — излюбленное место жительства немецких торговцев, а также Невингтон, Брикстон и Клапхэм, где проживают буржуа. Эти кварталы снова заполняются по-настоящему английскими домами, то есть домами простыми, чистыми и удобными.
И кстати, поговорим об английском доме. Его знают и ценят во всем мире, и тот, кто видел его хоть раз, никогда не забудет. Его столько раз описывали, что, даже если вам ни разу не довелось побывать в Англии, вы хорошо представляете, о чем речь. Так вот, в Англии порой кажется, что каждая улица, каждый квартал являются творением одного архитектора, который хотел строить все в одном стиле и которому нравится тиражировать единственный свой проект в тысячах экземпляров. Английские дома так похожи, что их можно отличить только по номеру. Исключением являются аристократические кварталы, которые мы попытались описать, а в других районах царят посредственность и однообразие, на которые всякий, даже не обладающий взыскательным вкусом иностранец смотрит с непониманием и даже раздражением. Зато англичан их дома более чем удовлетворяют: они ими гордятся и считают идеальными. Как правило, это двух-, изредка трех— и совсем редко четырехэтажные здания. Никаких въездных ворот, поскольку лошади и экипажи стоят отдельно. Ров, защищенный заборчиком или накрытый решеткой, отделяет дом от довольно широкого тротуара и проезжей части. Глубина этого рва доходит до нескольких метров, и в нем прячутся кухни, кладовки, подвалы — одним словом, все служебные помещения. Туда доставляются продукты, и это никоим образом не нарушает покоя хозяев. Обычно в таком доме живет одна семья, что избавляет его от наказания Господня в лице портье или консьержки, и потому на его довольно узком фасаде виднеется два-три окна, не больше. Английские окна открываются не так, как у нас: каждое окно состоит из двух частей и нижняя рама, подвижная, может подниматься и опускаться, что дало этой конструкции зловещее название «гильотина». Белокаменная плита, которая лежит надо рвом наподобие мостика, служит проходом к выкрашенной под дуб двери в дом. На ней висит медная табличка с черными буквами: там указываются имя, звание и профессия хозяина. Разные колокольчики и молоточки предназначены для разных посетителей, и каждый знает, как ему следует звонить или стучать, и никто никогда не ошибается. Почтальон стучится совсем не так, как посыльный, а громкий и продолжительный звонок возвещает о прибытии важной персоны, коей считает себя каждый настоящий джентльмен. Здесь мы опять сталкиваемся с делением общества на классы и с его иерархией, которая представляется необходимым и неотъемлемым условием жизни англичан.
