Лондон. Путешествие по королевству богатых и бедных

Вам нужны более точные и подробные сведения? Если Сити — это штаб-квартира британской коммерции, а говоря об этой стране, все время приходится возвращаться к теме торговли, то большие улицы, такие, например, как Стрэнд, отводятся в основном для розничной распродажи, а узкие улочки и темные тупики привечают в своих глубинах оптовую продукцию Манчестера и Бирмингема. На берегу Темзы вы найдете управление таможни (Custom House) со всеми его подразделениями. В его окрестностях осуществляются все крупные сделки по купле-продаже зерна, угля, рыбы и заморских фруктов; менялы и банкиры восседают за зарешеченными окошками на улице Ломбардов; евреи и все, чем они занимаются, сосредоточены наХаундсдиче; книготорговцы выставляют литературные новинки по обеим сторонам улицы Патерностер-роу. Вокруг банка и биржи, основы основ лондонской жизни, дома от подвалов до чердаков переполнены конторами маклеров, перед глазами которых проходят, частично оседая и в карманах, все богатства мира.
Собор Святого Павла связывает при помощи религии эти разрозненные и разнородные элементы, и люди, которые никогда и нигде не сталкиваются, каждое воскресенье встречаются под его сводами.
Не удивляйтесь! В глубине души каждый англичанин верит в Бога, и каким бы торговцем ни был Джон Булл [30], он всегда найдет местечко для Библии между своим ежедневником и гроссбухом.
 
 
Вид с железной дороги, идущей над крышами зданий
 
 
Городской железнодорожный вокзал
 
За границами Сити территория, простирающаяся к северу вплоть до Блэкуолла, занята доками, складами и хранилищами, а вокруг них живут многие из тех, кто снабжает флот. Именно здесь надо искать производителей якорей, парусов и канатов; чуть дальше Спиталфилдс и Бетнал-Грин приютили даже ткачей, чьи шелковые творения, свешиваясь из окон, цепляются за поезда Восточной железной дороги. Еще дальше начинается Ислингтон. Это почти деревня, там, в тишине и покое, живут преимущественно мелкие собственники, отошедшие от дел.
Если пересечь Темзу, то попадаешь в районы Саутворк и Ламбет: в первом живут дурнопахнущие кожевенники, а во втором находятся главным образом мануфактуры.
Дешевые и ветхие дома Шедуэлла и Ротерхита отданы матросам и их непременной спутнице — сомнительной публике. Аристократам Вест-Энда эти грязные кварталы так же неведомы, как австралийские земли и антиподы.
 
Так выглядит лицо разных кварталов огромной столицы Соединенного Королевства с высоты птичьего полета.
 
Достаточно нескольких деталей, чтобы дать представление о размерах Лондона. Город заходит на территории четырех графств: Миддлсекса — на севере, Суррея — на юге, Кента — на юго-востоке и Эссекса — на востоке. Центр его делится на три больших района (city): лондонский Сити, Вестминстер и Гринвич, вокруг центра располагаются еще пять районов (bourgs): Марилебон, Фенсбург, Тауэр-Хамлетс, Ламбет и Саутворк. И если быть точным, к этому надо добавить многочисленные пригородные коммуны, такие как Хамстед, Камден-таун, Ислингтон, Лаймхаус, Дептфорд, Ротерхит, Вулвич, Бэттерси, Челси-Фулем, Кенсингтон и Килберн.
 
Лондонский Сити, который часто называется просто Сити, находится почти в самом центре столицы, но является лишь малой его частью. Площадь его, равная примерно двумстам двадцати одному гектару, поделена между ста восьмью приходами, в которых проживает около ста двадцати пяти тысяч человек. Сердце Лондона является главной конторой Англии, ее деловым и банковским центром. Торговцы, собирающиеся там каждое утро, находят все учреждения, необходимые для промышленности и торговли страны: банк, биржу, монетный двор, таможню, почту, суды, тюрьмы, муниципальный совет. Но все, кого притягивают к Сити деловые интересы, живут совсем не там. Они приезжают в Сити, делают свои дела, уезжают… а потом возвращаются вновь и вновь. Они прибывают в Сити утром и покидают его вечером. Численность жилых домов в Сити уменьшается день ото дня, освобождая место для магазинов и контор — одним словом, для торговли. Разбитые на то, что называется здесь офисами, эти дома сдаются в аренду деловым людям, которые приезжают по утрам или из периферийных районов Лондона, или из загорода. Легкость и простота передвижения, которую обеспечивают железные дороги, способствовали переселению промышленников и коммерсантов в пригороды. Есть деловые люди, которые живут в сорока милях от своего офиса, но это не мешает им каждое утро являться на работу с точностью хронометра.
 
 
Башня Виктория
 
Сити оживает в восемь часов утра, а в десять все уже на месте. Люди добираются туда разными способами: одни приходят пешком, другие — верхом, третьи — в кебах, четвертые — на омнибусах, а железная дорога отбирает хлеб у лодочников — перевозчиков через Темзу.
Работа начинается в десять часов утра. К полудню все уже кипит, в три часа начинает затихать, чтобы закончиться в пять. С десяти по пяти главным артериям Сити, которые сходятся кЛондонской фондовой бирже, движется плотный людской поток. Разговоров не слышно… зато стоит оглушительный шум от экипажей, подвод и повозок. Проезжая часть переполнена. Тротуары тоже, и человеку наблюдательному тут есть на что посмотреть и что взять на заметку. Английская толпа не имеет ничего общего с французской. Здесь чувствуется, что все поглощены одним: своим бизнесом, своей работой. Алчные взгляды, вытянутые, сосредоточенные и холодные физиономии, частое дыхание. В этой плотной и озабоченной толпе нет ни праздных гуляк, ни бездельников. Даже полицейским, которые в других местах отличаются невозмутимостью, передается общее лихорадочное возбуждение. Завидев иностранца, застывшего посреди людского потока и мешающего движению, они недоумевают… и пассивный наблюдатель, нарушающий общую картину, тут же попадает под подозрение. «Что тут надо человеку, который ничего не делает?» — спрашивают они себя, и вскоре тот ощущает легкий толчок в спину и слышит короткое: «Move on, Sir!» — что означает то же самое, что «Проходите, господа!», которое мы слышим от наших полицейских.
 
 
Собачник
 
 
Торговец устрицами