Физрук: назад в СССР (СИ)

— Спасибо за информацию, Илга, — сказал я, — но я со своей душой, даже если их у меня больше одной, как-нибудь сам справлюсь, без помощи психиатров и недосягаемых восточных учителей.
— Разумеется, решать вам, — откликнулась она. — Я лишь хотела рассказать вам о том, что мне известно.
— Я благодарен, правда!
— В таком случае, считаю свою сегодняшнюю миссию выполненной.
— И вы только ради этого меня искали?
— Да.
— А как же насчет того, что я вам нравлюсь?
— Это совсем другой разговор…
— Да, пожалуй…
И мы опять замолчали. Нам и в самом деле не о чем было говорить. Когда мы дошли до конца парковой аллеи, я увидел проезжающие такси с зеленым огоньком. Поднял руку. «Волга» притормозила. Я сунулся в окошко, дал водиле пятеру и попросил отвезти девушку, куда та скажет. Обиделась ли Илга на мое скоропалительное решение отправить ее с глаз долой — не знаю. Ее немного бледное лицо осталось спокойным. Она села в машину и укатила, словно ее и не было. А я зашагал в общагу.
Нет, я понимал, что эта эстонская красавица и в самом деле хотела мне как-то помочь? В проницательности ей не откажешь. Недаром же Тигра назвала ее чародейкой. Однако мне больше не хотелось обсуждать с кем-либо то, как я очутился в теле молодого спортсмена и начинающего педагога. Во-первых, это дело действительно отдает психушкой, а во-вторых, кому я здесь могу доверять? Я себе-то не доверяю… Пока не свыкся с новой личиной. Хотя, немного лукавлю. Если честно, то обратно в свое слишком взрослое тело, я бы не хотел вернуться, если бы мне предложили, например.
Тем не менее, слова Илги о двойной душе меня зацепили. Конечно, реинкарнация здесь за уши притянута. По крайней мере, я не слыхал, чтобы душа человека из будущего перемещалась в человека, живущего в прошлом, по идее — должно быть наоборот. Однако незримое присутствие Шурика Данилова в одном со мной объеме пространства и времени я ощущал. Так что вполне возможно, что я его вовсе не вытеснил, а лишь потеснил. Ну ничего потерпит. Он здоров, молод… этот… работает как подобает, а моей бедной душонке больше и деваться-то некуда… Тело мое уже закопали, там в будущем.
Интересно… Много ли народу на похороны пришло? А бывшая пришла? Всплакнула хоть?..
Добравшись до общаги и поднявшись на свой этаж, я увидел скачущего по коридору на костылях Петюню. Вылитый кузнечик. Увидев меня, он обрадовался, как родному. Хотя я, пусть невольно, но стал виновником его травмы. Видя, что он намыливается ко мне в гости, я дал ему понять, что нынче не могу. Травмированный общажный Дон Жуан скис. Пропадает больничный! На работу ходить не нужно, а выпить не с кем. Выпроводив несостоявшегося собутыльника, я решил отойти сегодня от педагогической премудрости и немного полистать забугорную книжку по карате.
Английский у меня всегда был со словарем. В том смысле, что в словаре приходилось отыскивать каждое второе слово, если — не каждое первое. И тут Шурик меня удивил, порадовал и насторожил одновременно. Открыв книжку, я вдруг понял, что понимаю написанное. Маркс твою Энгельс! Не перевожу мысленно с английского на русский, а именно — понимаю. Так что оказывается не только его рефлексы сохранились, но и некоторые интеллектуальные достижения. Хорошо, если бы вся эта педагогическая премудрость осталась…
В пятницу первого урока у меня не было, и с утра я помчался за подарком. Деньги у меня имелись, но после покупки оного мне придется подужаться в расходах. Ну и черт с ними. Я подъехал к открытию «Ювелирного», вошел и сразу начал присматриваться к украшениям, выложенным на черных бархатных подушечках. Мне хотелось подарить Симочке что-нибудь броское, но при этом — не пошлое. Насмотрелся я на увешенных золотыми побрякушками дам из здешнего «высшего света» в кабаке у Лизоньки.
Кольцо дарить было покуда рановато, а вот сережки или кулончик — в самый раз. Я уже присмотрел пару золотых серег с красными камешками. На мой взгляд, моей подружке они весьма бы подошли. И цена меня устраивала. Девяносто рублей меня не разорят. Открыв рот, чтобы попросить продавщицу показать мне товар поближе, я увидел, что девушка испуганно смотрит куда-то мимо меня. И в этот же момент мне в ребра уткнулось, что-то неприятно твердое и сиплый голос произнес:
 
— Руки в гору, фраер!
Зря он так. У меня на стволы, которыми мне тычут в спину, в бок или еще куда, аллергия со времен службы в Чечне. И реакция соответствующая. Усыпив бдительность бандита, якобы поднимая руки, я скользнул в сторону, перехватил кисть, задирая ее вверх и одновременно заламывая руку за спину. Грабитель оказался калачом тертым и успел нажать на спусковой крючок. К счастью, дуло в этот миг смотрело уже в потолок. Грохнуло, посыпалась штукатурка. Завизжали продавщицы.
— Всем на пол! — крикнул я.
Бандюган сопротивлялся, хотя ничего сделать уже не мог. Я не знал, пришел ли он в магазин в одиночку, полагаясь на то, что увидев пистолет, сотрудницы «Ювелирторга», не пикнув, отдадут ему весь товар, до последней цепочки или у грабителя были подельники? Во всяком случае, пока я его дожимал, в меня ничего ни откуда не прилетело. И на том спасибо! Когда в магазин ворвались пэпээсники, мой подопечный лежал рылом в пол, воняющий после уборки хлоркой, а пистолет его покоился у меня в кармане. Это была не лучшая идея, но оставить ствол свободно валяться на полу, я тоже не мог.
— Отпусти его! — потребовал знакомый голос.
Я посмотрел вверх. Это был сержант Покровский. Два милиционера отобрали у меня бандита, заломили ему уже обе руки за спину и сковали наручниками. Я медленно распрямился.
— Ба! — обрадовался сержант. — Это опять ты⁈
— Возьми, — сказал я, — в левом кармане куртки… Только не голой рукой.
Покровский обернул ладонь носовым платком и вытащил пистолет из моего кармана. Лицо сержанта помрачнело.
— За рукоятку хватался? — спросил он.
— Нет, только за ствол, — ответил я.
— Будем надеяться, — кивнул Покровский. — Сам понимаешь — если на рукоятке твои пальчики обнаружатся…
— Понимаю, — буркнул я.
В этот момент в магазин вошли еще несколько человек. Двое были в штатском, остальные — в форме. Сержант козырнул вошедшим и представился:
— Сержант Покровский!
Один из штатских — немолодой крепыш в кожаной куртке и в кепке — вынул из кармана красные корочки и сказал:
— Следователь прокуратуры по особо важным делам Кравцов, а это… — он показал на второго штатского, — эксперт Тишинин. Что здесь произошло?.. Сначала вы, сержант!
— Находился на маршруте, получил сообщение о попытке ограбления ювелирного магазина, на месте был уже через пять минут. Этот гражданин, — он мотнул головой в мою сторону, — прижимал к полу того гражданина, который сейчас в наручниках. Я приказал задержать.
— Документы проверили? — спросил «важняк», указывая на меня.
— Еще в первый раз, — ответил сержант.
— Что значит — в первый раз?
— В прошлое воскресенье гражданин Данилов обезвредил троих хулиганов. Тогда же он показал мне удостоверение кандидата в мастера спорта по самбо.
Кравцов пристально посмотрел мне в глаза.
— В воскресенье — троих, — проговорил он, — сегодня — еще одного…
— Гражданин Данилов передал мне пистолет.
Покровский протянул «важняку» отнятый мною у бандита ствол.
— Товарищ эксперт! — сказал следователь своему спутнику.
Тишинин положил на пол свой чемоданчик, открыл его и начал доставать какие-то металлические баночки.
— А теперь расскажите вы? — обратился ко мне Кравцов.
— Я пришел, чтобы купить подарок своей знакомой. Когда я хотел обратиться к продавщице, мне в бок ткнули что-то твердое и потребовали поднять руки. Я начал отнимать пистолет и тот выстрелил… — Я показал на отверстие в потолке. — Мне удалось отнять оружие и на всякий случай я положил его в карман. Потом предложил сержанту забрать у меня пистолет.
— Хорошо, — кивнул «важняк» и обратился к продавщице, у которой от пережитого все еще тряслись руки. — Расскажите, пожалуйста, что видели вы?