Последний реанорец. Том X
‒ Куня, Лира! Живые! Слава Бездне, живы… ‒ прошептал одними губами я, с нежностью поглаживая столь приятные для души израненные лица.
Стоп! Израненные? Сучье племя! В порошок сотру…
‒ Прости нас, Захар, ‒ с раскрасневшимися глазами чуть не плача зашептала Прасковья на пару с альвой. ‒ Мы не успели укрыться. Прости…
‒ Всё в порядке? Как Алина? Как Вика? Как остальные девчата? ‒ скороговоркой заговорил я, хотя уже где-то внутри начал распаляться огонёк реанорского безумия и неудержимого бешенства. ‒ Кто посмел вас тронуть?
‒ С нами и остальными всё в порядке, а вот Алина она… её сильно ранили… но…
‒ ЧТО?! ‒ рявкнул громогласно я, резко отстранившись от жен и на всей скорости рванул внутрь, так и не дослушав магиню до конца.
‒ Захар! Не смей рубить с плеча! Нельзя! ‒ вдруг завопил за спиной Потёмкин, не поспевая за моей скоростью. ‒ Третий отдел! Не пускайте его в комнату!
На пути в прихожую мгновенно выросли сразу несколько человек в униформе жандармов, однако под натиском моей силы, они разлетелись в стороны словно кегли, а я наконец-то смог прорваться в гостиную и вновь остолбенел. Справа на одном из диванов лежала бессознательная Алина в обществе Вики и еще трёх целительниц, рядом нарезал круги её взволнованный дед и отец, а уже подле них несколько магинь жизни оказывали помощь раненным лисицам и Хельге.
‒ Зять?.. ‒ тихо просипел Михаил, не веря своим глазам.
Завидев меня оба Трубецких и фон Тек с Викой приподняли удивлённо брови, а я медленным шагом проскользнул под полог тишины к дивану и присел рядом с Алишей на колени.
‒ Как… как она? ‒ дрожащим голосом прошептал я, нервно сглатывая и обращаясь к экс-Романовой, мягко её обнимая. ‒ Что… что с ребенком?
‒ С ними всё в порядке. Не переживай, ‒ успокаивающе отозвалась Виктория, с нежностью меня обнимая за шею. ‒ Сейчас она спит… Нам помог кое-кто… Это он спас Алину. Она была сильно ранена, но этот мужчина сотворил чудо, а перед этим он же остановил теневиков.
После слов жены с души будто сам собой свалился невыносимый и тяжкий груз, изо рта вырвался полухрип с протяжным выдохом, и я нежно и коротко поцеловал вначале Вику в лоб, а после и Алину.
Спасибо тебе, великая мать. Спасибо! И спасибо тебе таинственный неизвестный, кто бы ты ни был… Хоть архидемон из Инферно.
‒ Кто? ‒ тихо спросил я, мягко обхватывая руками лицо жены. ‒ Кто посмел напасть? Британцы, да?
‒ Да… ‒ шепотом произнесла бывшая великая княжна, а после глазами указала в дальнюю комнату. ‒ Они там…
‒ Они здесь? ‒ с недоумением переспросил я, моментально выходя из себя, а затем мгновенно вырвался из объятий дочери императора и на всем ходу устремился в указанном направлении, и за мной по пятам уже следовали оба Трубецких. ‒ Прикончу тварей! Всех прикончу! Медленно!..
Правда, стоило мне покинуть гостиную и выпустить эфирное поле, чтобы найти будущих смертников, как передо мной с молниеносной скоростью вырос Потёмкин, за ним оказались сразу с десяток жандармов, а одновременно с этим словно из ниоткуда вышагнул и Решетников, не забыв мне приветственно и извинительно поклониться.
‒ Захар! Не вздумай! Перед нами возник очень сложный вопрос! Вначале следствие! Подумай о ситуации в целом! ‒ твёрдо выпалил Олег. ‒ Это приказ! Приказ императора! Причем один из них уже добровольно с нами сотрудничает. Он на неопределенное время задержал убийц… К тому же после драки кулаками не машут…
Сучья кровь! Да клал я причиндал мертвецов вечного поля битвы на все такие приказы и последствия!
‒ Я машу кулаками! Я! Здесь я законченный кровавый маньяк и убийца! Поди прочь, тесть! Я сейчас на куски нарежу эту вшивую падаль! Они ведь там, да? За стеной? ‒ холодно процедил я сквозь зубы, чеканя каждое слово и дрожащей от напряжения и злости рукой прикасаясь к рукояти джада. ‒ Пусти! Иначе я за себя не ручаюсь. Они. Напали. На. Моих. Жен. Они. Напали. На. Моего. Ребенка. Они. Напали. На. Твою. Дочь. Уйди прочь! Если у тебя кишка тонка, то я сам справлюсь. За эти смерти я сам отвечу перед государем. Я возьму ответственность…
‒ Пропусти его, Олег! ‒ громко рявкнул старик Трубецкой, также находясь в бешенстве. ‒ Эту грязь нужно стереть! Я сам предстану перед государем с Захаром.
Потёмкин колебался до самого последнего моего слова. Колебался и сомневался. Ему самому не терпелось. Вот только он так и оказался непреклонен.
‒ Так нельзя! Я знаю, что вы трое чувствуете! Моя дочь тоже пострадала. Убери руки с оружия, Захар! Достаточно крови… ‒ чуть ли не умоляя сиплым голосом зашептал мужик, а за его спиной количество жандармов лишь возросло. ‒ Катаклизмом заклинаю, убери! Не заставляй применять силу. Лучше отправляйся к девчатам…
‒ Тесть, поди про…
‒ ЗАХАР! ‒ вдруг раздался громогласный вопль, а всё пространство тотчас заполонила удушающая тьма и из подвала начал подниматься светлый князь собственной персоной. ‒ УСПОКОЙСЯ! МОЯ ВНУЧКА ЖИВА! ТВОИ ЖЕНЫ ЖИВЫ! Возьми себя в руки! Не руби с плеча! ‒ потеплевшим тоном обронил старик, набрасывая на нас полог тишины, а после искоса взглянул на Трубецких. ‒ А ты не подстрекай его!
‒ Тоже мне праведник нашелся! ‒ свирепо сплюнул Михаил.
‒ Вспомните себя! ‒ дыхнул я старику в лицо. ‒ Вы остановились, когда одной вашей жены не стало, а другая пострадала?
‒ Не остановился, ‒ миролюбиво заговорил бывший советник. ‒ Но сколько крови я тогда пролил? Даже сейчас корю себя за это. Лучше бы я оплакивал свою супругу слезами, а не дрянной кровью тех ублюдков… Или ты хочешь пойти против приказа императора? Против государя попрешь?! Не забывай, пострадала и его дочь. Он сам здесь будет с минуты на минуту. Лучше пойди остынь. Внучка, Калира, уведите его.
Безумие в душе всё не утихало, а гнев и бешенство лишь росли. Во имя Угорских бесчинств! Я когда-нибудь свихнусь, если уже не свихнулся. Но девчата живы… живы… но… но я на куски нарежу их… Бездной клянусь… нарежу. Они перешли грань. Я предупреждал…
Сучья кровь! Паскудство! Дрянь! Да разрази меня трижды Бездна!!! Нет-нет-нет! НЕТ!!!
‒ Захар, пойдем. С нами всё в порядке, ‒ шепнули мне на уши Куня с Лирой и медленно поманили меня за собой. ‒ Тебе нужно успокоиться.
‒ Будь оно всё проклято! ‒ прошипел со злобой в голосе я, спиной поворачиваясь к старику и следуя за женами на улицу.
Правда, стоило оказаться на лужайке в заботливых объятиях девчат, как в следующий миг тело резко оторопело, потому как в голове зазвучал неизвестный мужской голос:
‒ Здравствуй, реанорец…