Последний реанорец. Том IX

‒ Простите меня, господин, простите, ‒ тихо зарыдала альва, обняв холодеющее тело. ‒ Это я во всём виновата…
 
Глава 9. Высшая Речь...
Тьма была совсем незнакомой, словно я лицезрел её впервые. Однако в ней совсем не таилось опасности. Одно лишь было плохо — она оказалась совершенно непроглядной. Вот только чарующий голос невозможно спутать с чьим-либо еще. Жаль только, что это был всего-навсего голос.
‒ Ты славно постарался, мой реанорец, но всему рано или поздно приходит конец. Человеческая жизнь хрупка, ‒ внезапно тихо рассмеялась женщина, а мне показалось, будто та мимоходом взъерошила мои волосы. ‒ Но отныне… ты не просто человек, ты доказал, что вновь готов стать носителем Высшей Речи, ты доказал, что достоин. Я не сомневалась в твоём упорстве. Никогда. Хотела бы я с тобой сейчас увидеться, однако, увы. Но у тебя есть моё благословение, мой дорогой Зеантар, ‒ а затем, мягкие губы коснулись лба. ‒ Инте. Тоаанс. Хваоол. Даад афэ… мой милый Жнец Бездны. Не забывай об этом.
‒ Инте. Тоаанс. Хваоол, ‒ следом повторил я, как и требует того ритуал. ‒ Шарэс ам эс кире… нэ фан линэсз… Даад афэ… Благодарю, великая мать. Более я вас не подведу…
‒ Ты меня никогда не подводил, ‒ вновь звонко усмехнулась та. ‒ Будь готов. Призраки прошлого почти тебя настигли. И не забывай, мой дорогой, для тебя я Бездна, ‒ затихающим далёким голосом зашептала женщина, ‒ просто Бездна…
Стоило шепоту угаснуть, как сердце пробило громкий и оглушительный такт. Небывалый такт силы, могущества и энергии. Давно позабытой и столь родной энергии. Эфир громогласным воплем приветствовал своего законного носителя. Последнего в своём роде.
Зеантар Ар-Ир Ор'Реанон. Линчеватель Мерраввина. Мастер корпуса Высшей Речи вернулся. Умер человеком, а возродился истинным реанорцем. Тем не менее, всю тожественность момента прервали странные причитания и плач.
‒ Простите меня, господин, простите, ‒ тихо рыдала альва. ‒ Это я во всём виновата…
Трепещи Ракуима! Это еще что за цирк?..
А затем удалось сделать свой первый гортанный вдох.
‒ Ох! Твоя мать... ‒ гулко прохрипел я, резко распахивая глаза и заходясь в протяжном кашле. ‒ Чтоб я… беспардонно… сдох! Вот же… паску…дство-то… какое! Да сколько можно?.. О, Бездна, у меня будет… хоть одно нормальное… пробуждение?.. Может действительно еще разок… умереть, но нормально?
Стоило открыть медленно веки, как я сразу встретился взглядом с заплаканной и шокированной Калирой, личико которой было не только всё в слезах, оно еще оказалось и густо заляпано моей кровью. Причем расширив глаза, та так и продолжала лежать у меня на груди.
‒ Ну и? ‒ спокойно осведомился я, подмигивая задорно альве, кончиками пальцев аккуратно вытирая всю влагу с её лица, правда, остальное тело то и дело отказывалось покамест повиноваться. ‒ Чего ревём? Кого оплакиваешь, позволь спросить?
На несколько мгновений в лаборатории воцарилась гробовое молчание, но уже секунду спустя плач стал на порядок громче.
‒ Го-господин… ‒ ещё протяжнее заревела альва, крепко меня обнимая и чуть ли не захлёбываясь слезами. ‒ Я думала… я думала… вы… вы у-умерли…
‒ Да шиш там! ‒ хохотнул довольно я, нежно поглаживая девушку по волосам и целуя её в макушку. ‒ Сказал же, продолжай, даже если я умру и плевать, что моё сердце остановится. Такова суть ритуала. Запомни, Лира, живое и мёртвое ‒ канет и возродится. В данном случае это случилось буквально. Сила не даётся просто так. За неё нужно платить. Всегда. Выживаемость в корпусе Высшей Речи была мизерная. Из десяти человек, чаще всего восемь, а то и девять погибали на последнем шаге. Ты чудо, моя ученица. Поэтому тебе следует успокоиться. Задушишь еще того и гляди…
‒ Х-хорошо… простите… ‒ тихо прошептала моя альва, спешно приводя в порядок заплаканное личико и выпуская меня из своего плена.
Пришлось с кряхтением быстро принять сидячее положение, и взгляд мгновенно упёрся в стену на настенные электронные часы.
Сучья кровь! Только не говорите мне, что всё затянулось настолько долго?
‒ Господин, ‒ вдруг тихо подала голос альва, погруженная в свои мысли. ‒ А те…те слова, что вы произносили. Инте. Тоаанс. Хваоол. Шарэс ам эс кире… нэ фан линэсз. Даад афэ… Если…если не секрет, то что они значат? Я не могу понять…
Надо же, какая любопытная. Так еще и повторила всё слово в слово. Как ни крути, но она способная. Твою мать! Как же всё болит и трещит по швам от наплыва силы. Нужно привыкать к былым возможностям. Хотя для начала необходимо во всём тщательно убедиться.
‒ Тебе короткую или длинную версию? ‒ спросил я, окидывая взглядом всю лабораторию и без какого-либо интереса созерцая полы, хирургический стол, ванну и весь необходимый инвентарь, ведь всё так или иначе было заляпано моей кровью. ‒ Нужно будет здесь от всего избавиться, ‒ пробубнил я себе под нос.
‒ Хотелось бы… длинную, ‒ с лёгкой заминкой проговорила та. ‒ Но боюсь на длинную вы не расщедритесь.
‒ И ты полностью права, девочка, длинной не будет, потому как у нас мало времени, ‒ хмыкнул расслабленно я. ‒ В общем, если кратко и почти дословно, то это… клятва. Честь. Долг. Незыблемость. Высшая Речь и служба Бездне до скончания веков. Первый оборот…
‒ Первый оборот? ‒ нахмурилась тотчас альва, поднимая на меня изнеможденный взор. ‒ Что это значит?
‒ Ты любопытна, в Реаноре за такое любопытство дуайены карают, ‒ усмехнулся тепло я, подходя вплотную к ней и присаживаясь прямо напротив, потому как девушка в любой момент была готова отключиться из-за перенапряжения и усталости. ‒ Но если коротко, то у моей силы, а точнее у рунного тела и Высшей Речи всего три оборота. Сейчас я достиг лишь первого.
‒ Первого? ‒ удивлённо прошептала она. ‒ А насколько… насколько вы сейчас сильны?
‒ Вскоре ты поймешь это сама. Ни о чем не переживай, отныне всё будет прекрасно, ‒ мягко успокоил её я, а после пальцем указал на стену. ‒ Часы и дата не лгут? Кстати, Хельга тебя не прерывала?
‒ Нет, не лгут, ‒ затихающим тоном прошептала та. ‒ Нет, не прерывала…
Во имя Угорских Бесчинств! Вот же дрянь! Опять всё нужно успевать в самый распоследний момент. Постоянно всё через задницу. И за что мне всё это? Почему я не смог закончить на день раньше? Что ж, надеюсь, мой план сработает, и девчата с лисицами не подведут. Но главное состоит в другом. В Руслане я почему-то более уверен, чем в том апостоле. Ишеев, кухаркин сын, надеюсь, ты не солгал. В ином случае боюсь, не найдется той грязной дыры на земле, где вы все сможете от меня спрятаться…