Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне

Поколебавшись лишь мгновение, Чонхо распорядился расположить Хеджин в шатре с Талталом. Не класть же её в общую палатку с ранеными мужчинами?! Тем более что шок от того, что новый ординарец чжихуэя, присланный самим Его величеством императором, оказался девушкой, уже прошёл. Храбрость Хеджин и её воинские умения, проявленные в бою, вызвали уважение. А известие, что она сестра чжихуэя Талтала сняло все остальные вопросы.
Вызванный в шатёр Талтала лекарь ничего утешительного о состоянии Хеджин не сказал. Её раны не представляли угрозы для жизни, а вот грязь, в них попавшая, вызвала сильное воспаление. Поэтому она стонала. Поэтому бредила. Поэтому её тело плавилось от жара.
Раны лекарь промыл, повязки сменил. И больше уже ничем помочь не мог. Ушёл обиходовать других раненых. С Хеджин остался только Талтал. Встал перед её лежанкой на колени и молился Будде о её здоровье. Просил Небесного Императора забрать его жизнь вместо жизни Хеджин. В какой-то момент не выдержал, заснул.
Проснулся от того, что кто-то звал его по имени. Открыл глаза и увидел перед собой открытые глаза Хеджин. И её потрескавшиеся губы.
— Талтал… Талтал… Моя жизнь… и моя смерть… принадлежат тебе… Я всё выполнила…
— Молчи! Не говори ничего! Какая смерть?!? Я не принимаю её! На, лучше выпей воды!
— Нет! Подожди, Талтал! Я должна тебе сказать… Обязательно сказать… Я… Я люблю тебя…
Больше ничего Хеджин сказать не успела. Закрыла свои вишнёвые глаза. Сколько ни звал её Талтал, не отзывалась. То тихо стонала, то начинала метаться в бреду.
Сколько времени провёл Талтал перед лежанкой Хеджин он не знал. Кто-то входил в шатёр, оставлял воду, еду. Также тихо уходил. Талтал ничего не замечал вокруг…
Очнулся от сна из-за… тишины. Дотронулся до лба Хеджин, он был холодным, весь в испарине. Тогда Талтал быстро разделся и лёг рядом с Хеджин на топчан, завернулся одним одеялом, крепко обнял любимую, пытаясь согреть своим телом. И заговорил:
— Любимая… Хеджин… Не покидай меня… Я не успел сказать тебе о своей любви… Ты не можешь уйти, пока это не услышишь… А когда услышишь, зачем тебе уходить? Мы будем так счастливы, Хеджин. Обязательно счастливы. Слышишь, Хеджин? Я не буду больше с тобой спорить. Всё сделаю так, как ты хочешь! Хочешь, буду умирать за тебя в каждом бою! Только бы ещё день видеть твоё луноокое лицо, вглядываться в твои вишнёвые глаза, обнимать твоё стройное тело, целовать твои мягкие губы, ласкать твою атласную кожу… А хочешь, не дотронусь до тебя пальцем. Издалека буду смотреть на тебя. Только живи!.. Какой же я дурак! Почему раньше не понял, что люблю тебя?! Почему раньше не сказал?! Знаешь, когда я полюбил тебя? Я думаю в первый день, как увидел тебя, ещё маленькую, четырёхлетнюю… Помнишь, как не давал тебе играть с соседскими мальчишками? Я уже тогда ревновал… Только не понимал этого… Даже жениться собирался на другой… Дурак! Как же тебе тогда было больно… Только сейчас я это понимаю… Ты уже тогда могла умереть из-за меня… Если бы я тогда понял, если бы вспомнил, что люблю тебя, только тебя… я бы попросил Его высочество дать разрешение на наш брак. И не пришлось бы тебе ехать в гарем, страдать в плену, умирать за меня на поле боя…
Талтал ещё долго говорил, пытаясь удержать любимую от дороги, ведущей к Небесному Императору.
Лекарь закончил обрабатывать раны раненых и, прежде чем уйти в свою палатку, заглянул в шатёр чжихуэя. Чжихуэй Талтал и его ординарец Хеджин мирно спали, обнявшись, совсем не как брат и сестра. Но это не волновало лекаря. Для него было главным, что ещё одного раненого, вернее, раненую, удалось вернуть с дороги к Небесному Императору. И лекарь, с чувством удовлетворения от выполненного долга пошёл отсыпаться в свою палатку.
46
Правление Его Величества императора ХунЮна осталось в памяти народа как время кровавых войн, в результате которых Когурё значительно расширило и укрепило свои границы. И пусть современники не жаловали своего императора, но потомки по достоинству оценили его деяния.
 
Простому люду было всё равно, какого размера государство, в котором они живут. Их волновали только насущные нужды — чтобы была надёжная крыша над головой, было бы во что одеться и чем накормить семью. Что им до того, что ещё несколько цин57 земли присоединено к империи? А вот то, что за эти цины гибли их сыновья, братья и отцы, не прибавляло любви к императору ХунЮну.
Да и победы одерживал не он, а славный цзянцзюнь Талтал. Вот его в народе любили. За то, что бережно относился к простому воину, о чем из уст в уста передавали те, кто возвращался домой живым. И даже то, что вопреки традиции рядом с ним плечом к плечу, спина к спине, воевала его жена, славная Хеджин, не портило репутацию цзянцзюня. Наоборот, о нём и о ней народ слагал легенды.
По империи гуляли легенды и о Его величестве императоре ХунЮне. Якобы у него есть вороны, которые умеют превращаться в людей. Из одного ворона получается десять умелых воинов. И нет этим воинам равных не только в Когурё, но и в соседних странах. Для поддержания этой легенды ХунЮн даже соорудил огромную клетку в дворцовом саду и посадил туда воронов. Огромные откормленные птицы с блестящими черными перьями косили злым взглядом на гостей императорского дворца, наводя на них ужас, о чём те потом шёпотом рассказывали домашним, тем самым способствуя распространению слухов.
К слухам же относилась и легенда о любвеобильности императора ХунЮна. Нет, конечно, ХунЮн не был святым, хранившим верность одной единственной женщине — императрице Соа, но и развратником не был тоже. Просто не отказывал себе в удовольствиях. Слухи распространяли сановники, недовольные тем, что их дочери, едва достигнув поры созревания, попадали в гарем Его величества. Если бы ещё от этого была какая-то польза их отцам! А то ведь Его величество использовал дочерей исключительно как метод воздействия на своих подданных. И повода сопротивляться или роптать не было — Его величество свято соблюдал положенное количество жён и наложниц в гареме.
Его величество ХунЮн об отношении к себе и к цзянцзюню Талталу знал, но относился к разговорам с усмешкой. Потому что слава не испортила Талтала. Он оставался таким же скромным, честным, прямолинейным и преданным Его величеству. До самого своего последнего вздоха помнящим, что его жизнь и его смерть принадлежат Его величеству. Его величество даже иногда приглашал Талтала в свои покои поиграть в свою любимую игру пай-гоу, не в последнюю очередь из-за того, что к ней могли присоединиться императрица Соа и Хеджин.
57 — мера площади в Когурё — 1 цин = 6,7 га
31 июля — 22 октября 2023