Все имеет свою цену

Чарльз, не отрываясь, смотрел на отца.
— А что будет со мной?
Труман Вейл одарил своего младшего сына таким взглядом, что Сильвия сжала под столом руку невестки... Лицо Алекс побледнело не меньше, чем лицо Чарльза.
— С тобой? — произнес Труман Вейл. — Ну это уж Тру решит.
Чарльз выскочил из-за стола. Поднявшись вслед за мужем, Гизелла вдруг осознала, что никто, кроме самого Трумана Вейла, не выпил за вступление старшего сына в права наследования.
Когда хозяин поспешно вышел из родительского дома на Пятой авеню, Хэллоран понял, что обед в кругу семьи понравился Чарльзу еще меньше, чем обычно.
Не успел Хэллоран выбраться из машины, чтобы открыть дверцу, как хозяин сам затолкал в нее жену, не обратив внимания на то, что она тихо вскрикнула. Он мрачно взглянул на Хэллорана поверх машины и приказал отвезти ее домой.
— За вами приехать, сэр?
— Нет. — Чарльз Вейл резко повернулся на каблуках и зашагал по улице.
«У него вид человека, твердо решившего напиться», — подумалось Хэллорану.
Он сел за руль и посмотрел в зеркало заднего обзора. Удивительно, хозяйка не следила взглядом за фигурой удалявшегося мужа. Нет, она задумчиво смотрела на дверь, из которой они только что вышли.
Тру наблюдал с террасы за сценой, разыгравшейся внизу. Сверху ему было видно, как Чарльз, пройдя полквартала, сел в такси в тот самый момент, когда машина, с Гизеллой тронулась с места.
— Отец послал меня за тобой, — сказала, входя, Алекс.
Он повернулся к ней с непринужденной грацией, засовывая руки в карманы.
— Да ну? Он хочет, чтобы я еще раз позвенел своими медалями?
Алекс на мгновение залилась краской. Затем, откинув назад голову, рассмеялась.
— Бедняга Чарльз. Знаешь ли, ведь он искренне верит, что именно это ты и делаешь.
— Если это его так задевает, то почему он не попытался сам заработать себе медали? И не вешай мне лапшу на уши насчет того, что он не пошел воевать из-за матери.
— Он не такой, как ты.
— Это главным образом твоя заслуга, не правда ли?
— Думай, что хочешь, — сказала Алекс. — Тебя не переубедишь, и, мне кажется, что именно поэтому отец отдает предпочтение тебе.
— А почему ты предпочитаешь мне Чарльза?
— А почему ты сегодня в таком паршивом настроении, мой близнец? Неужели женушка Чарльза сказала тебе что-нибудь такое, что тебя расстроило?
— Оставь в покое Гизеллу, — резко ответил он, и сразу же пожалел об этом, потому что его реакция зажгла живой интерес в глазах сестры.
— Ого! могу поклясться, что отец ни о чем не догадывается.
— Я бы на твоем месте не стал с такой уверенностью говорить о чем-либо, что касается нашего старика.
Тру посмотрел вниз на улицу. Огоньки машины Вейла уже скрылись из глаз.
* * *
— Надеюсь, я поступил правильно, позвонив вам, — сказал бармен.
— Ну конечно же, — заверил его Брайан Ролингс. — Где он?
— Сюда, пожалуйста.
Слава Богу, что Чарльз выбрал бар, в котором их обоих хорошо знали, думал Брайан, пробираясь сквозь толпу к своему другу.
Чарльз, обычно безукоризненно одетый, выглядел так, словно вывалялся в сточной канаве: пиджак расстегнут, галстук отсутствует, верхние три пуговицы сорочки оторваны. Он сидел, вытянув ноги в узком пространстве между столами, глотал виски, проливая половину на себя.
— Привет, — пробормотал Чарльз, когда Брайан сел рядом с ним. — Ты откуда взялся?
— Был дома, в постели. Где и тебе следовало бы быть.
Чарльз шутовски подмигнул.
— Делал маленьких ролингсов, а?
— Не твое дело, старина.
— Обожаю, когда ты ощетиниваешься на меня всей своей британской добропорядочностью, — поддел его Чарльз. — Обычно, это означает, что я прав. Ты, наверное, один во всем Нью-Йорке занимаешься любовью с собственной женой. Он жестом подозвал официанта: — Виски мне и моему другу.
Брайан откинулся на спинку, стараясь подавить в себе вспышку гнева, рвавшегося наружу. Он знал, что Чарльзу уж никак не могло быть известно, что в последнее время, когда Брайан пытался заняться любовью с Флоренс, она его отшивала. Что с ней случилось? — недоумевал он. Когда они только поженились, и он приезжал домой в отпуск из армии, она была такой жадной до секса, даже до неприличия.
 
— Выпей до дна, — посоветовал Чарльз, когда официант поставил перед ними стаканы. И тут же опрокинул свой.
Брайан, отхлебывая из стакана, почувствовал насколько он устал. Когда позвонил бармен, он только что вернулся с работы. Его поздние возвращения домой стали еще одним поводом для размолвок с Флоренс. Он устало сменил позу, а Чарльз опять заказал по стаканчику. Ему хотелось бы сейчас уйти, бросить кутящего Чарльза на произвол судьбы, но ведь джентльмены так не поступают, а необходимость быть джентльменом внушалась Брайану с самого рождения его матерью, красавицей-южанкой. Пока был жив отец, Брайан имел возможность пускаться в любые романтические приключения, какие только пожелает, включая вступление в ВВС. Но в декабре прошлого года отец погиб в результате несчастного случая на строительстве. И Брайан лишь теперь начал понимать, как сильно жизненные принципы его матери отличались от жизненных принципов отца. В год, когда родился Брайан, отец основал небольшую домостроительную компанию, и никто из джентльменов не смог бы превратить ее в «Ролингс лимитед» с отделениями в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, которая занималась всем — от строительства железных дорог до прокладки трубопроводов.
Благодаря неустанному труду, отцу удавалось удерживать «Ролингс лимитед» на плаву. Перри Ролингс не позволял себе ни на йоту отклоняться от жестких сроков, указанных в контракте. Он умел заставить своих подчиненных делать невозможное, в случае необходимости засучив рукава, вставал рядом с ними, чтобы закончить работу вовремя и заткнуть за пояс конкурентов. По силам ли такое джентльмену?
Теперь, когда его не стало чтобы компания — и его семья — выжили, соблюдать договорные сроки приходилось Брайану. Брайан устало потянулся. Ему сейчас следовало бы быть в постели, отдохнуть перед завтрашней трудной работой.
— Пора домой, Чарльз!
— Что такое? — отозвался Чарльз заплетающимся языком. — Мы уже уходим?
— Да, — решительно ответил Брайан, поставил Чарльза на ноги и поволок его сквозь толпу.
Проходя мимо бара, Чарльз вдруг вырвался из рук Брайана и яростно нанес боковой удар какому-то человеку. Пьянице не повезло. Кулак Чарльза почти достиг лица этого человека, когда он повернул голову, и удар пришелся ему по губам. Чарльз ударил снова, промахнулся, потерял равновесие и упал бы, если бы Брайан не удержал его за пиджак. Жертва Чарльза зажала лицо рукой. Сквозь пальцы сочилась ярко-красная кровь.
— Идем, — сказал Брайан.
— Он меня щупал, — пробормотал Чарльз. — Педераст! Все они здесь педерасты.
Мужчина, сидевший рядом с жертвой Чарльза, бросился на Вейла. Брайан оттер его плечом, кто-то еще дал затрещину этому человеку. Теперь уже в потасовку ввязалось четверо или пятеро мужчин. Брайан подтолкнул Чарльза к выходу, и тут в них швырнули тяжелой стеклянной пепельницей. Она задела голову Брайана. Сразу же хлынула кровь, залив ему правый глаз.
Брайан вытер кровь рукавом пиджака и стал выбираться из толпы дерущихся, волоча за собой Чарльза.
В такси Брайан назвал водителю адрес Чарльза, а затем стянул с себя пиджак и приложил его к голове, пытаясь остановить кровотечение. Чарльз неуклюже развалился на сиденье, бормоча сквозь зубы.
Таксист внимательно посмотрел на них в зеркало заднего обзора.
— Эй, парень, если этот пьяница заблюет мне машину, ты за это заплатишь дополнительно.
— Поезжай.
— Хорошо. Надеюсь только, что место, куда ты его везешь, находится на первом этаже.
Брайан удивился.
— Какое это имеет значение?
— Просто пьяных по лестнице втаскивать наверх — пупок развяжется, парень.