Все имеет свою цену

— Пошевеливайся, Патрик, — в нетерпении крикнула она. Он никогда еще не видел ее такой — она была похожа на расшалившуюся школьницу.
Дойдя до каменных ступеней, ведущих к двустворчатой двери парадного входа в Каса Вейл, она остановилась и оглянулась, поджидая его.
— Вот здесь, — сказала она. — Дай мне шампанское.
Хэллоран неохотно передал ей бутылку.
— Не хотите ли, чтобы я бросил ее вместо вас, хозяйка?
— Я с наслаждением сделаю это сама. — Она замахнулась. — Я нарекаю тебя Каса Дюран! — И изо всех сил швырнула бутылку о каменные ступени, где она и разбилась вдребезги с упоительным звуком, после чего Хэллорану показалось, что огромный дом сейчас заскользит по пляжу в Атлантический океан, как линкор, спущенный на воду.
Гизелла схватила его в объятия и расцеловала.
— Он мой, Патрик! — закричала она. Потом она убежала, отыскивая в кошельке ключ. Патрик Хэллоран стоял в полном оцепенении, наблюдая, как она отпирает дверь. Только когда она скрылась в вестибюле, он двинулся за ней следом.
* * *
Фабиенна принесла почту, когда Алекс и Чарльз сидели за завтраком на террасе.
— Мне нужно сегодня вечером съездить в Ниццу, — сказал Чарльз, когда Алекс, просмотрев конверты, передала ему два из них.
Алекс ничего не ответила. По его тону она поняла, что ее с собой он не приглашает. С того злополучного утра, когда их застала Сандра, отношения у них с Чарльзом стали не такими, как прежде. Она была уверена, что у него есть женщина в Ницце. От этой мысли Алекс принялась вскрывать первый конверт так энергично, что сломала ноготь.
— Как могли они сделать такое! — вскричала она.
Чарльз поднял бровь.
— Сделать что?
— Мальчики продали Каса Вейл. Они обязаны были дать мне возможность купить его. Он должен был остаться в семье.
Чарльз презрительно фыркнул.
— Мы с тобой вместе не смогли бы оплатить счета и налоги, не говоря уже о стоимости обслуживания этой огромной кучи штукатурки. Тот, кто купил его, снесет дом и построит на этом месте что-нибудь более современное. Арабы, наверное. Это у них куча денег.
Алекс вдруг смяла письмо в комок. Она вскочила и бросила его через подпорную стенку вниз.
— Алекс?
— Эта женщина!
— Какая...
— Его купила Гизелла. Его купила Гизелла! — пронзительно вскрикнула она.
Чарльз в изумлении взглянул на нее. Потом расхохотался.
Алекс в ярости напустилась на него.
— Это совсем не смешно, Чарльз. Этот дом составляет часть семейного наследства. А она — не. Вейл. Он должен был перейти ко мне. — Она была в таком гневе, что ее ногти впивались в ладони, но она едва ли это чувствовала. — Эта женщина! Она переименовала его в Каса Дюран. Что скажет Сандра, когда узнает об этом?
— Нам? Я думаю, ничего не скажет.
Его невозмутимый тон подействовал на нее так, словно ей в лицо плеснули холодной водой. Мгновение спустя она продолжала уже более спокойным тоном.
— Тру знал об этом. Уверена, что знал. Должно быть, он поддержал эту идею. Он готов на все, чтобы досадить нам.
— Ты ведь знаешь его. — Она направилась к дому.
— Куда ты?
— Позвонить Тру.
— Нет.
— Я намерена сказать ему...
— Нет. — Он встал, швырнув салфетку на стол. — Ты не позвонишь Тру и вообще не будешь его беспокоить.
— Но Каса Вейл?
— Сейчас мое денежное пособие от «Вейл энтерпрайзиз» для меня важнее, дорогая Алекс. — Он холодно поцеловал ее в щеку. — Увидимся вечером.
У него женщина. В Ницце. Алекс была уверена в этом.
Норман Уильямсон, частный сыщик, который состоял на постоянной службе при «Вейл энтерпрайзиз», направил телеграфом свой отчет Тру Вейлу в Гонконг всего днем позже, чем пришла телеграмма от Ноэла. Тру прочел отчет, затем перечитал телеграмму племянника. «Что заставило Гизеллу купить Каса Вейл?» — размышлял он.
На какое-то мгновенье у него вдруг появилась надежда, но она так же быстро и погасла. Он никогда не был в Палм-Бич в одно время с Гизеллой. Значит, покупка никак не может быть связана с воспоминаниями о нем.
 
Тру положил отчет и письмо в весьма объемистую папку, которую всегда носил при себе в своем «дипломате».
 САНДРА 
 1977 
 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 
Сандра ожидала от матери возражений, но никак не решительного отказа.
— Я не позволю тебе отсылать Лили, — сказала Гизелла.
— Пора. Ты достаточно с ней повозилась.
— Но она еще совсем крошка.
— Пришло время отдать ее в школу-интернат. Ей двенадцать лет. Разве ей полезно расти в обществе бабушки и старого Хэллорана, которые во всем ей потакают? Ей нужны подруги ее возраста.
— Но она учится в школе. Здесь. Мне кажется, это как раз то, что ей нужно.
— Мне так не кажется, и, если ты помнишь, я ее мать, — сказала Сандра в тот момент, когда Хэллоран входил в комнату.
Хэллоран с грохотом накрыл стол для чая.
— Девочке хорошо здесь, — произнес он, не делая ни малейшей попытки притворяться, что он не подслушал весь разговор до последнего слова.
— Убирайся, — приказала ему Сандра.
С неприязненным выражением на лице он остался на месте, пока сама Гизелла не сказала ему:
— Больше ничего не потребуется, Патрик.
— Почему ты от него не избавишься? — спросила Сандра у матери, не заботясь, слышит ее старик или нет.
— Он поступил ко мне, когда ты была еще младенцем.
— Разве это не подходящий повод, — сказала Сандра, не ожидая ответа. — Нам нужно поговорить еще кое о чем. — Сандра собралась с духом; ей очень не хотелось поднимать этот вопрос. — Тебе следует чаще бывать в обществе, встречаться с людьми, надо, чтобы твое имя появлялось в прессе. Пока ты играла роль любящей бабушки, образ, символизирующий нашу компанию, постепенно исчезал.
— Тебе не кажется, что твое имя появляется в прессе так часто, что этого хватает на нас двоих? — шутливо спросила Гизелла.
— Символом компании являешься ты, и мы обе это знаем. Чтобы поддержать престиж компании, твое имя и твоя фотография должны снова появляться в сообщениях о жизни международного сообщества.
— Мне показалось, что для этой цели появилась Камилла.
Сандра зарделась. Идея вспомогательного символа компании в лице Камиллы Пэйс — женского образа фирмы Гизеллы Дюран, пришла в голову именно Сандре, и на осуществление этой идеи было потрачено немало средств.
— Камиллы недостаточно.
— И поэтому в качестве наказания за мою правоту ты намерена забрать у меня Лили.
— Право же, мама, дело обстоит совсем не так. Я хочу сделать лучше для Лили. Она уже не грудной ребенок.
Гизелла покачала головой.
— Она не такая, как ты, Сандра. Она застенчива. Ей нужно...
— Ей нужно повзрослеть. И эта часть вопроса решена. А теперь я хочу, чтобы ты поразмыслила над тем, что я сказала. Анри Лод сейчас занят переоборудованием твоей квартиры в Париже. Ты могла бы использовать ее как свою европейскую базу. Джесси сказала мне, что у тебя просрочен паспорт. Она занимается этим.
— Право же, Сандра, это совсем не то, что я хотела бы делать.
— Войдешь во вкус, — сказала Сандра, а ее мысли уже были заняты сотней других вопросов, которые ей предстояло решить на этой неделе. — Это пойдет на пользу «Косметической продукции Гизеллы Дюран». Вот что важнее всего.
* * *
Если бы хозяйка не отослала его из комнаты, у Хэллорана нашлось бы еще многое, что сказать. Бедная маленькая Лили. Такое хорошее, спокойное дитя, и все-таки ее мать, не задумываясь, собирается сплавить ее в интернат. Он знал: хозяйка не сможет остановить ее, потому что Сандра имеет решающее слово, как мать ребенка. А Брайан Ролингс? Этот слюнтяй даже никогда не удосужился посмотреть на собственную дочь, насколько было известно Хэллорану. Хотя нельзя сказать, что Хэллорану хотелось увидеть, как он снова увивается вокруг хозяйки.