Черное крыло

Я убирала главный холл, когда двери, ведущие в крыло прислуги, отворились и вышла Радка с ведром воды и тряпкой в руках. Молча поставила его рядом, покосилась на меня.
- Прости за демонстрацию! – проговорила она, пока я распрямляла спину от швабры.
- За что? – искренне удивилась я.
- Что сегодня напугала тебя…
Я улыбнулась.
- Я должна поблагодарить тебя за это! - ответила честно. – Я ведь не знала. Ты только представь себе, что произошло бы, вздумай я покинуть замок. Не сбежать, а просто даже выйти подышать воздухом свободы!
Радка хмыкнула.
- Обычно, пани Машкевич сразу рассказывает новеньким об этой особенности нашей жизни! – призналась она.
- Мне-то не рассказала! – я окунула тряпку в ведро, прополоснула, выжала и бросила на швабру, поправив так, чтобы было удобнее мыть. Принялась за работу, глядя, как Радка следует моему примеру.
- Она меня прислала, чтобы помочь тебе и, кстати, порадовать, что после того, как закончишь эту работу, можешь пойти отдохнуть.
В ответ на мой молчаливый вопрос, девушка добавила:
- Князь ушел.
- Ушел? – не уехал, а именно, ушел.
- Он – маг, - пояснила Радка. – Уходит, как я понимаю, через портал и также возвращается, когда ему вздумается. Одним словом, хозяин.
«Он и маг, и демон в одном обличье!» - мелькнула мысль, но вслух я ничего не сказала, продолжая работать.
Зал мы вымыли сообща и, закончив работу, отправились мыться, а уж после на обед.
За столом все молчали. Я посматривала на своих соседок, отметив, что они выглядят немного подавлено. Вот, напротив, сидит Юстина. На меня поглядывает внимательно, будто что-то хочет разглядеть и, кажется, тоже мало понимает в происходящем. Что меня удивило, так это вино на столе. На моей памяти, мы пили в первый раз, хотя никто еще не притронулся к своей чашке. А потом я все поняла, когда пани Машкевич встала из-за стола и посмотрев на нас, взяла в руки чашку.
- Орселя не пережила это день. Ее больше нет с нами!
Все поднялись. Кто-то был удивлен новостью, кто-то лишь печально вздохнул, принимая неизбежное, а пан Казимир, возглавлявший по старшинству, стол, сказал:
- Помяните память замечательного человека! – и тоже поднял чашку.
Пли молча. Вино, сладкое с кислинкой, показалось мне невкусным. Отчего-то стало страшно, ведь еще вчера эта девушка жила, дышала, а теперь? Где она? Как умерла и умерла ли? Может быть, она превратилась в такое же существо, как и то, которое укусило ее и после произошедшего «умерла» в глазах домовихи?
«Но ведь покинуть замок она не могла! – подсказала память. – Но держать здесь подобную нечисть крайне опасно!».
Выпив, все расселись по местам. Поели на удивление быстро, снесли грязную посуду мойщице и разошлись. Я же поспешила за Радкой, чтобы разузнать о судьбе бедной девушки. Что-то подсказывало мне, что она может знать об этом и я почти не ошиблась.
- Она умерла? – спросила я, догнав подругу.
Радка посмотрела на меня, криво усмехнулась.
- Я-то почем знаю? – проговорила, приподняв брови.
- Мне кажется, ты многое знаешь! – заметила я.
- Нет. Просто о многом догадываюсь и очень внимательна! – ответила она.
Мы прошли в узкий коридор, свернули на право и остановились перед широкой дверью, что вела в крыло прислуги. Радка отворила ее и шагнула первой, я за ней следом.
- Все, кого кусает оплетай, становятся сами таким же вампиром, - сказала она.
- Разве Орлеся не знала, что стоит запирать двери на ночь? – спросила я.
Радка придержала шаг, и мы остановились возле моей двери.
- Знала. Я ведь и тебя не зря предупреждала! Только вот выманила ее тварь. Видимо, не спалось Орселе, вот и услышала зов. Вампиры так умеют! А те, кто слаб духом, поддаются. Вот и она вышла…
Я передернула плечами.
- Отчего же князь не защищает нас? – поинтересовалась, на что девушка только рассмеялась.
- Ты раньше ничем не интересовалась, - проговорила она, - а теперь одни вопросы, на которые, я, увы, не знаю ответов. Спроси в пана Казимира или у нашей старшей, у пани Машкевич. Вот они знают, только ответят ли?
- Сомневаюсь!
- Вот и я сомневаюсь! – она подняла руку и взяла мою, чуть сжала. – Не думай о том, чего уже не вернуть. Ложись и отдыхай. «Черное Крыло» не самое худшее место поверь мне. А я уж повидала многое в своей жизни! – и она, отпустив меня, шагнула дальше, направляясь к своей комнате. Я дернулась было следом, но остановилась, не решившись. Радка права. Мне стоит просто отдохнуть и не думать о том, что меня, по сути, не касается, только непривычное желание все узнать камнем сдавило грудь.
Высокое здание, в котором разместилась Глава Круга, вмешало в себя не только старшую из сестер, но и тех, кто прислуживал ей, помогал вести хозяйство, пока сама Глава управляла ковеном.
Канули в былое времена, когда правила сестрами старая Агнешка, о которой говаривали, будто веков ей было не сосчитать по пальцам на обеих руках. Сильная была ведьма. С ней считались. Ее опасался даже сам глава братства ведьмаков. Сменившая Агнешку, погибшую от руки древнего, как сам мир, врага ведьм, ведьмака, Дорота Бурчек (4), слабая и безвольная ведьма, вскоре была отстранена от своих обязанностей и на смену ей пришла Мария Вишневская: властная и сильная женщина, если ее можно было назвать женщиной. В глазах своих подчиненных – ведьма до мозга костей. Высокая, с белыми волосами, которые всегда собирала в царственную корону, с пронзительным взглядом светло-голубых глаз и властными манерами, выдавшими благородное происхождение, она оказалась той, кто сумел взять в руки бразды правления и навел порядок среди сестер, разрозненных после недолгого правления пани Бурчек.
Мария была не так стара, как Агнешка, но ее возраст давно перешагнул рубеж века, а единственная дочь, поздний ребенок, едва насчитывала восемнадцать годков. Глава Круга помнила ее отца, с которым судьба свела ее на слишком короткое время, но увлечение привело к последствиям, которые росли рядом с Марией и назывались ее дочерью и преемницей.
Сегодня Елень была огорчена. Вернувшись из замка, куда она отправилась накануне вместе со своей свитой или прихлебателями, как называла сопровождение дочери ведьма, Елень не сразу поднялась к матери, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение. Нет. Сначала она отправилась в свои покои и появилась на глаза Марии только когда пришло время ужина.
За столом собрались только старшие сестры. Мария – во главе. Елень по правую руку от нее, по левую – помощница и незаменимый советчик Главы, Клаудиа – вторая по старшинству среди присутствующих. Ели молча, только приборы стучали по фарфоровой посуде, а Мария то и дело поглядывала на свою дочь, отмечая бледность ее лица и задумчивый взгляд, в самой глубине которой таился опасный гнев.