Аллея ангелов

—Нет, спасибо,— решительно произнесла я и встала на ноги. Нечего больше унижаться перед этим бессердечным человеком. Это уже не мой папа — время и сумасшедшие идеи превратили его в одержимого ученого. А мой отец погиб много-много лет назад, когда мне было всего шесть лет.— Ты уже отнял у меня практически всё. Отобрал отца, украл любимого, погубил друзей — ты лишил меня смысла жизни и будущего, пап. Спасибо тебе большое. Надеюсь, на том свете со своими близкими мне будет намного приятней. Обязательно познакомлюсь с бабушкой. О, и конечно же, с дедушкой.
Я огляделась; мой отец полностью потерял дар речи. Он не ожидал, что дочь может говорить такие жестокие вещи. Я открыла ему глаза на правду.
—Пап, признай — я тебе уже не нужна,— потребовала я с неким злорадством.— Скажи честно: ты уже давно забыл, что у тебя есть дочка.
Внезапно всё вокруг покачнулось и помутнело, а резкая боль разорвала сердце. Горло стало больно жечь, точно разъедать кислотой. Я схватилась за грудь и прислонилась к железной двери.
—Ангелина, что с тобой? Не говори так! Я всегда помнил о тебе,— начал оправдываться мужчина и хотел подойти, но я его сразу же остановила.
—Пожалуйста, не подходи. Боюсь, твоё присутствие только ухудшит положение,— выдавила я.
Боль в горле стала распространяться по телу: сначала жар охватил грудь, затем перекинулся на руки, живот дико скрутило и мои ноги подкосились. Я невольно упала на холодной пол.
—Лина, яд стал распространяться, дай я тебе помогу!— прокричал папа, приближаясь ко мне.
—Нет, отойди, отойди…— бессвязно бормотала я, пытаясь отползти к стене.
Шум, который затих всего несколько минут назад, возобновился и стал ещё более страшным и сильным. Или… или это всего лишь мои галлюцинации? Меня бросало то в жар, то в холод. Всё вокруг закружилось в диком вальсе, размывалось, нестерпимые звуки разрывали барабанные перепонки, а вибрация пола не давала телу покоя.
Папа совершенно не обратил внимание на мои попытки отстраниться и присел рядом на корточки, нежно прикоснувшись к моему лицу. Я хотела откинуть его ладонь, но рука лишь бессильно повисла.
—Ангелина, перестань сопротивляться. Надо бежать, что-то случилось снаружи,— объяснил отец, оглядывая рассыпающуюся лабораторию.— Теперь небезопасно здесь находиться!
Оказывается, эти движения и шумы не плод моего воображения! Здание на самом деле тряслось и разваливалось на части.
«Неужели отец только сейчас это заметил?»
—Я не могу дышать…— прохрипела я, продолжая прижимать ладонь к горлу, точно таким образом смогу усмирить боль.
—Я сумею тебя спасти,— пообещал мужчина и поднял с земли,— если мы выберемся отсюда.
Мое безвольное тело буквально обмякло на его руках: тот момент сохранился в памяти всего лишь как гуща скудных ощущений, которые ещё могли донести органы чувств — сильная вибрация, ужасная боль во всем теле и расплывчатое очертание папиного лица. Остальное будто находилось вне моих возможностей понимать и осознавать.
Лаборатория продолжала рассыпаться в прах, колонны и железные балки отрывались от стен и срывались вниз. Лопались пробирки и препараты ручьем стекали на пол, разваливались шкафы, приборы издавали писклявые звуки, разрывались электропровода, где-то вспыхнул огонь… запахло горелым…
Папа ловко лавировал среди падающих железяк и отскакивал от всяких препятствий, быстро перемещая нас в неизвестное для меня направление. Нас словно охранял ангел-хранитель, каждый раз в последнюю секунду отводящий опасность. Но долго ли он сможет нас так сопровождать?
В следующий миг удача изменила: внезапно возникшая из ниоткуда балка рухнула на отца, придавив его к земле. Не знаю, специально или же совершенно случайно, но за миг до падения он отбросил меня в сторону. Я не поняла, как сумела ещё сохранить сознание, которое до этого было полностью в тумане.
Мне было до такой степени больно, что хотелось залечь здесь и больше никогда не просыпаться. В голове билась одна и та же мысль: мне теперь уже было всё равно — зачем продолжать жить, если самых близких больше нет? В чём смысл жизни, если ориентиры потеряны? Бороться за существование, чтобы потом оставшиеся дни теребить грустные воспоминания и сожалеть о прошлом? Разве это кому-то нужно?
К тому же нет никаких гарантий, что отец сможет извлечь яд, который уже так глубоко внедрился в организм. Кажется, что я вся горю в адском пламени…
«Папа… где папа?»
Эта мысль заставила собрать волю в кулак и, преодолевая себя, открыть глаза. Всё вокруг продолжало трястись и разваливаться как картонный домик. Я глядела в высокий потолок, с которого под страшными углами свисали остроконечные железные каркасы, некогда подпиравшие сооружение. Они были похожи на сталактиты в пещерах, готовые в любой миг сорваться вниз и пронзить нас как копья.
Нехотя отведя от них завороженный взгляд, я перевернулась на живот и осмотрелась: лаборатория скрыта толстой пеленой пыли. Наконец, мне удалось увидеть в развалинах отца — он лежал, уткнувшись лицом к земле, сверху распласталась длинная железяка.
—Папа…— прошептала я и поползла в его сторону.
Мужчина лежал неподвижно, и мне стало страшно подумать, как человек, внушающий целой стае чудовищ страх, мог быть повержен простыми физическими законами.
—Папа,— позвала я, взяв отца за руку. Она была холодной как у мертвеца.— Папа, пожалуйста, ответь!
К счастью, отец слабо зашевелил пальцами и поднял на меня свой взгляд.
—Ангелина,— его голос звучал как едва различимый шелест листьев.— Беги, дочка, беги…
—Нет, пап, я помогу тебе,— пообещала я и поняла, что силы более менее вернулись ко мне.
Я встала на ноги и попыталась сдвинуть железный каркас, придавивший отца.
«Я смогу, это совсем несложно… но она такая тяжелая! Ах, если бы Дая и Винь были тут…»
Я сглотнула комок в горле и сконцентрировалась на спасении человека, который только что фактически убил дорогих мне людей. Я навалилась плечом на железку, стараясь хотя бы откатить ее в сторону, но мои попытки остались безуспешными. Отец с грустью и разочарованием в глазах смотрел на мои безнадёжные выходки:
—Уходи скорей! У тебя нет способностей… ты не сможешь…— вновь и вновь повторял он.
—Хватит, папа,— со злостью отвечала я сквозь зубы.— Немедленно прекрати!
Он всё это время недооценивал меня… но я …
Внезапно скрежет металла как ножницы разрезал тишину; я резко взглянула наверх и увидела, как один из очередных каркасов сначала накренился, немного качнулся и нехотя отделился от потолка. Теперь своим острием он метился прямо в то место, где лежал отец.
—Уходи!— как сквозь толщу воды послышался последний крик папы.
Мне показалось, что этот миг был записан на кинокамеру и теперь его прокручивали как в замедленной съемке. Даже собственные движения показались заторможенными: миллиметр за миллиметром я вскинула над головой руку, чтобы бессмысленно защитить себя и отца от гибели.