Аллея ангелов

Разговор с ними получился более, чем впечатляющим: пока я умоляла их о помощи, Афа и Эврика лишь издевательски хихикали и бросили на произвол судьбы. Хотя стоп. Они знали, что Дайя обязательно спасет меня.
«А что, если…»
—Думаю, вам надо домой,— напомнил одноклассник, издалека осмотрев меня. Неужели я отталкиваю его до такой степени, что парень даже не желает подойти немного ближе?— Сами справитесь? Нужна помощь?
—Нет, мы сами отведем ее,— отмахнулась Эни.
Подруги окружили меня и повели к стоянке.
—Дая, спасибо,— помахала я однокласснику на прощание.
Парень улыбнулся и кивнул в ответ. Понятно, он рад, что я сейчас уйду.
    
Глава 4. «Объясни мне ВСЁ!»
Не задавай вопросов и не услышишь лжи.
Уильям Сомерсет Моэм
 
Четырнадцатого ноября мамины именины, и она пообещала, что обязательно вернется в Сань к своему дню рождения и весь вечер мы проведем вдвоем. Но, как мне и следовало ожидать, планы вновь поменялись: мама задержалась в Шанхае на конференции, поэтому приехать не получилось.
Хотя праздновать день рождение без именинника не принято, я все же купила небольшой тортик, чтобы порадовать Сэна, который просто обожал сладкое. Украсив торт свечами, я понесла его на крышу, превратившуюся в райский сад после того, как здесь поработала НАФА. Мама любила это место и не раз повторяла, что именно здесь к ней приходят самые странные и вместе с тем гениальные идеи.
Торжественно положив торт на стол, я набрала мамин номер:
—Мам, с днем варенья тебя!— прокричала я в трубку.
—Спасибо доченька, как я рада тебя слышать!— с не меньшим позитивом ответила мама. С того конца доносился невообразимый шум, который постоянно сбивал мамин голос: явно, что праздник она отмечала в большом кругу и с широким размахом.— Как твои дела, Линусь?
—Отлично, мам. Когда ты приедешь?
—Не знаю, Линочка,— мама старалась перекричать толпу,— у нас тут некоторые задержки, так что раньше этих выходных точно не смогу приехать.
—Хорошо. Как празднование?— пыталась я скрыть некоторое разочарование в голосе. Может, зря я поддержала мамину идею продолжать свои разъезды?— Слышу плеск воды, вы что, в бассейне?
—Нет,— засмеялась мама,— это фонтан во дворе гостиницы…
—Боже, как тебе там сейчас хорошо…— прошептала я.
—Антонина, ты где? Уже шампанское открывают!— позвали где-то вдали…— Ладно, доченька, меня уже ждут. Целую, я тебя люблю….— поспешно попрощалась мама.
—Я тебя тоже…— едва успела я ответить, как в трубке послышались короткие гудки.
Начало смеркаться и на город легла темнота. В воздухе приятно витал легкий аромат жасмина. Зажжённые свечи ярко светились в темноте, иногда колыхаясь от свежего ветра. Интересно, правда всё сейчас стало расплываться или я плачу?
Пододвинув поближе торт, я запела: «С днем рожденья тебя, с днем рождения, тебя мамочка, с днем рождения тебя….» и задула свечи… Интересно, где-нибудь видано, чтобы, во-первых, именины праздновали совершенно одни, а во-вторых, без самого виновника торжества? Прыгнув на стол, Сэн нетерпеливо замяукал, а Сириус выжидающе завиляла хвостом под столом, ожидая угощения.
Внезапно рядом послышались громкие аплодисменты. Я резко развернулась на шум и увидела Дая на соседней крыше. Парень стоял и улыбался с таким видом, точно нет ничего приятней, чем пялиться на меня. Но почему-то на данный момент его вид совсем не обрадовал.
Сколько обиды я уже успела накопить к нему за время нашего знакомства. Если случай после дискотеки я уже решила позабыть, то его поведение на матче уже не лезет ни в какие рамки. Сначала он улыбался мне с поля, и я уже думала, что мы, наконец, сможем поладить. Но после матча, когда я вся перепуганная и мирно настроенная бросилась к нему, Смэш вдруг с ненавистью оттолкнул меня и даже не удосужился извиниться! А теперь он стоит напротив меня и ещё улыбается, как будто ничего между нами не случилось. Может, у него амнезия и потеря памяти?
—Отлично поёшь и с днём рождения твою маму,— подмигнул он.
—Ты что, всё это время был тут?— недовольно спросила я, быстро вытирая слезы. Ну как я могла так раскиснуть, причем перед этим непонятным человеком! Особенно не понравился факт, что он слышал мое пение. Ненавижу петь перед другими!
—Ну как сказать, ты уж извини, но слышал я всё…— немного смущенно сказал Дая, а потом, словно специально надавив на больное место, добавил,— ты так хорошо поешь, особенно под аккомпанемент пианино…
—А тебе какое дело!— взорвалась я. Ещё чуть-чуть и просто зарычу на него.
Да как он смеет? Постоянно молчал, избегал, а теперь вдруг поиздеваться захотелось?
Пару лет назад я увлеклась игрой на пианино и даже добилась некоторых успехов. Свой недавно открытый талант я обычно проявляла на школьных праздниках, аккомпанируя поющим и танцующим младшеклассникам. Дома же я позволяю себе играть обе роли: сопровождать собственное пение музыкой… но только если я одна…
Как ни странно, но публичное выступление не вызывает у меня никаких затруднений, зато пение… Я ужасно боюсь петь перед публикой! Думаю, это один из комплексов, который я старалась все время скрывать. А сейчас Смэш, непонятно откуда-то взявшийся, внезапно раскрыл мою тайну, причем в самый неподходящий момент.
Я резко встала и не обращая никакого внимания на соседа, направилась к лестнице. Я старалась идти твердыми шагами, чтобы Дайя знал, что я вовсе не какая-нибудь размазня, плачущая по мелочам, а Ангелина Вердаль — девушка, ничего не боящаяся и также «укутанная вуалью таинственности».
Мое шествие кончилось бы успешно, если бы я не перестаралась с «царской походкой» и не заметила, как наступила на лужу: Сириус опять разлила воду из лейки! Повторилась ситуация, случившаяся со мной на первое сентября и в дельфинарии.
Этот год стал для меня каким-то «падающим». Уж слишком неестественно! Ну не может быть, чтобы человек постоянно попадал в катастрофы из-за собственной неуклюжести. Может, кто-то специально подстраивает? Каждый раз один и тот же сценарий. Непорядок. Как будто в моем досье уже первоначально прописано: «обязательно умрёт от падения с высоты».
Проехав спиной полметра по мокрому полу, я в прямом смысле слова слетела с крыши вниз. Первое, с чем я пришла в самый ближайший и жёсткий контакт, оказался скат крыши над окном нижнего этажа. Плюхнувшись на него с ужасным треском (скорее всего это были ребра), я продолжила скатываться вниз по крутой поверхности. Острые края черепицы до крови сдирали кожу, и в мозгу, как разноцветные фейерверки, вспыхивали импульсы дикой боли.
«Да что же это такое? Мама! Больно…Ай!»
Хорошо, что в доме всего два этажа. Осталось всего пару метров и, может быть, мягкий газон сохранит останки уцелевших, если такие вообще ещё остались, костей. Уже второй раз в жизни я благодарила маму за ее мудрость не строить пятиэтажный замок со всякими вычурными выступами и шестами.